Онлайн книга «Сердце черного замка»
|
— Нужно дать ей время. — Не нужно ей ни время, ни… — Риэрн качнул головой. Невысказанное “я”, повисло между строк, не выпущенное плотно сжатыми губами и рябью скул. — Луноцвет распустился, — от тихого напоминания маг вздрогнул, ссутулившись, прикрыл глаза, медленно продавливая слова через плотно сжатые зубы. — У этого замка больше нет сердца, Аэрн. Нет и никогда не будет. Смирись. “Мы оба тут заложники. Ты по доброй воле, я по дурости и эгоизму. Поздно что-то менять”. Задумываясь, о перспективе коротать вечность в холодных стенах, разговаривая только с вшитым в стены замка сознанием своего прапрадеда, Риэрн задавался вопросом, жалеет ли о случившимся. Может быть, стоило поступить тогда иначе? Может, принятое решение только казалось правильным и безопасным. Он так отчаянно жаждал защитить себя, что, кажется, не заметил, как лишил жизнь главного — смысла. В заброшенном, забытом лесу больше не ощущалось ни жизни, ни времени. Дни сменяли друг-друга незаметно, не принося ничего нового. Редкие гости не задерживались. Либо погибали, либо уходили, забыв дорогу назад. Большинство из пришедших искало наживы и маг нисколько не расстраивался тому, что знакомство оказалось коротким. И даже тому, что для гостя заканчивалось фатально. Рано познавший вкус убийства и смерти, он относился к переходу рубежа с бесцветным равнодушием стороннего наблюдателя. И только сегодня, когда увидел Марту, зависшейнад бездной, ощутил сбивающую дыхание волну страха. Ринулся, как дурак, спасать. И даже после всего, что услышал от нее, не жалел, что удержал селянку от попытки прыгнуть вниз. Ее сбивчивые, наполненные всхлипами обвинения, больно кололи внутри. Риэрн уже почти забыл, как остро впиваются в душу иглы слов, как бьют незримым кулаком под ребра, не давая вздохнуть. С годами боль утихла. Не прошла, нет. Память подернулась туманом. Иногда Риэрн ловил себя на мысли, что уже не может точно вспомнить, были ли у матери теплые ладони или прохладные. И точный оттенок глаз тоже не помнил. Жил, как закупоренный в бутылку виноградный напиток. Дремал за толстой стенкой цветного стекла, в полной изоляции от мира. Временами кто-то стучал пальцем по горлышку — не более. А потом в двери вошла Марта. Решительная, пусть и напуганная до дрожи. Он буквально телом эту дрожь ощущал и непривычное это чувство рождало волнение внутри, ужасно тем самым раздражая. — Если завтра цветок будет готов, пусть забирает и исчезнет, — Арэн поджал губы, кивнул и вышел, тихонько, слишком аккуратно прикрыв двери. Маг зарылся пальцами в волосы, пряча усталость и смятение в раскрытых ладонях. Завтра Марты уже не должно быть в замке. Больше нельзя позволить ей здесь находится. Ещё немного и она узнает правду. Этого нельзя допустить. * * * Черные нити тянутся к руке. То кусают, то ластятся котенком. Риэрн сидит на краю колодца, с тоской глядя, как в мареве бездны время от времени мелькают картинки. Даже его она все время пытается соблазнить желаемым. Другое дело, что хозяин здесь маг, а не наоборот. Привыкший с детства смотреть на фокусы первородной магии, он знает отлично — все это обман. Смеющаяся мать тянет к нему руки. Вокруг залитый солнцем луг, свежая трава без проплешин паутины смертоносного проклятия. Отец лечит раненого олененка. Олениха с волнением бродит поодаль, то и дело останавливаясь, поглядывает, не навредит ли человек ее детенышу. Как будто все это на самом деле. Как будто ему снова десять. Мать и отец живы, селяне не считают лес проклятым, а он — Ри — еще не успел стать убийцей. Если протянуть руку, то олененок ткнется в ладонь, смешно холодя ее мокрым носом… |