Книга Сердце черного замка, страница 31 – Алана Алдар

Риэрн не умел лечить. Слишком черно было внутри, чтобы созидать и спасать. Слишком рано познал он вкус смерти, вынес собственноручно приговор живому, чтобы теперь возвращать в мир живух людей, что оказались на грани. Кто пойдет на зов убийцы? Там, у самой границы жизни, сразу понимаешь, кто чего стоит. Марта и без того не слишком его жаловала. Боялась, потом презирала. Даже и думать нечего, что откликнется, вздумай он звать ее назад. И все же… У нее ведь осталась мечта.

Риэрн нашел в ворохе одеял неподвижную ладонь. Какой теплой она казалась еще недавно, прижатая к его груди, какой мертвенно-холодной была сейчас.

“ТЫ убил ее, Ри. ТЫ убиваешь все, к чему прикасаешься. Все, что хоть немного тебе дорого”.

Бездна. Неужели это правда? Неужели дурная эта девчонка умудрилась стать ему небезразличной и теперь именно за это платит такую высокую цену.

“Нет-нет. Все не так”.

“Все так, Ри. Она вырастила цветок. Ты знаешь, что это означает”.

Он знал. Сжав окоченевшие будто бы пальцы, принялся перебирать их, поглаживая. Утешаясь скорее сам, чем надеясь, что Марта ощущает его прикосновение. Может она вернется хотя бы затем, чтобы потребовать убраться прочь из ее комнаты и не сметь ее трогать? С нее бы сталось.За всего сутки знакомства Риэрн успел выяснить, что в хрупком теле удивительно сплелись невероятная сила духа, отвага и безграничная почти преданность тем, кто удостоился хоть маленькой каморки в огромном, без сомнения, ее сердце.

— Ты вырастила цветок, Марта. Слышишь, — под тихий, едва различимый в тишине комнаты голос, магия стекала с пальцев, ища во тьме небытия ушедшую по дороге к вечности девушку.

— Всего лишь хрупкий бутон. Он погибнет без тебя. Слышишь? Ты не можешь вот так все бросить. Отдать так много и сдаться сейчас, когда уже почти победила. Как же твоя мать? Ты так хотела ее спасти. И доказать мне, что цветок будет. Докажи, Безда! — голос стал крепче, злость и отчаяние вырывались из груди, хриплым стоном. — Вернись, закончи начатое, забирай свой проклятый луноцвет и убирайся отсюда! Слышишь! Убирайся из моего замка и моего леса. Я устал от твоего присутствия, от упрямства твоего и глупости. От холодных глаз, кусающих каждый раз, когда ты поднимаешь взгляд…

Рука ее оставалась неподвижной. Риэрн всматривался в лицо, желая увидеть хоть что-то, малейший проблеск света и тепла и не видел ничего, кроме синюшной бледности. Хуже того, он не чувствовал ее, не мог дотянуться до ее сознания, не мог поделиться с ней силой. Ничего не мог. Опять. Вдруг вернувшись разом в самый страшный день своей жизни, он ощутил себя мальчишкой, растерянно глядящим на почерневшие руки.

— Это магия смерти, Ри. Убийство оседает на коже, — глядя как сын трет ладони, желая отмыть их от черной паутины, печально поясняет отец. — Эти следы нельзя отмыть, они впитаются в душу и тогда пропадут с рук, но внутри остаются навсегда. Плата за отнятую жизнь. Чернота растет и захватывает все больше пространства. Смерть никогда не насытится, сынок. Ей вечно мало.

Откинув одеяло, чтобы видеть сплетенную с рукой Марты ладонь, Ри ощущал себя так же, как тогда. Виноватым. Всесильным почти магом, чья сила ничего на самом деле не стоит, потому что не умеет главного — спасать тех, кто тебе дорог. Он и себя-то спасти не смог, где уж замахиваться на других.