Книга Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная, страница 51 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Я верну тебе сына. Но есть одно условие. .

Если бы не беспокойство за Баста, я бы поторговался. Даже любопытно, что в голове этого крылатого.

— Говори.

— Стена между Сугрой и Ферном должна пасть.

— Да не вопрос. Отпрошу у ректора студентов на практику. Боевиков, земельников. Пару дней и нет стены.

Я говорил серьезно, с каменным, прямо довильским, лицом.

Новообретенный брат, похоже, даже не сразу понял, что это издёвка. Слишком внимательно изучал взглядом. Будто пытался влезть мне в голову. Я заметил, как дернулись крылья. Как качнулся нижний слой перьев. Когда привыкаешь, что настоящего тебя никто не видит, забываешь держать лицо постоянно.

Упущение, брат.

Брат…последний из оставшихся.

— Куда легче убить тебя, чем ломать вековую стену. Лично мне она не мешает.

Ложь.

В некотором роде она мешает всем фернам, конечно.

Я не просто так занялся вопросами изучения истинности. С момента раскола Сугры и Ферна что-то сломалось. Все меньше представителей нашей расы находили свою пару. Все более изолированно жили и это влияло на силу потомства.

Магия мельчала.

Я был уверен, что воссоединение со временем поможет восстановить баланс, но инициаторами разделения были не мы и попытка что-то изменить приведет к открытому конфликту.

— Может, займешь трон Сугры и лично отдашь приказ сравнять ее с землёй? — Предложил я. — Или захлебываться песком предел твоих амбиций?

Может, Ферн и не рай на земле, но тут долго жить я бы не смог. А Сугра, говорят, красивая…

— Я не говорил, что ты сделаешь это сам, — будто не слыша продолжил брат. — Это сделает твой сын, когда станет Князем.

— Думаешь, я так быстро помру? Или ты лично приложишь руку?

Я не считал себя всесильным и понимал, что брат более чем достойный противник.

Мы все так же продолжали стоять на улице передвижного города: мир жил совсем в другой плоскости, но нас с Патрицием для них не существовало.

Я знал мало сугров. И ещё меньше знал о них, как о расе. Возможности этого смеска весьма впечатляли меня как ученого.

И настораживали, как воина.

Особенно учитывая ценность заложника.

Я просто тянул время, пытаясь за разговором выведать как можно больше, потому что затевать спасение, не имея информации означало рисковать сыном.

Неприемлемо.

— Я не тороплюсь.

Он выглядел младше меня. Худощавый, высокий. Брат сутулился и немного клонился в противовес не настоящему крылу.

— Не могу похвастаться тем же. Я хочу увидеть сына, прежде, чем мы будем что-то обсуждать на будущее.

Он молчал. Я следил за движением крыльев и рук. Знал, что нападать, если что, будет корпусом слева. Механическое крыло явно уступало родному и, видимо, брат с детства научился управляться другой рукой.

— Идем, — бросил он, наконец. Звуки стали ярче, люди теперь натыкались на нас взглядами и обходили осознанно, а не как выросшее посреди улицы дерево.

— Как узнал?

— Что? — Он шел рядом, как будто мы не враги и не он украл моего сына. Как будто не понимал, как велико мое желание его разорвать голыми руками за слезы моей женщины и опасность, которой он подверг моего ребенка.

— Где Баст. Ты, кажется, говорил, что не следишь.

Отвечать он не стал. Явно был не из тех, кого заботит, останется ли за ним последнее слово. Меня тоже не заботило ничего, кроме сохранности своего ребенка. Хочет быть королем перепалки — на здоровье. Моя цель забрать отсюда сына, а не выяснить, чей язык длинней и ловчее.