Книга Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная, страница 25 – Алана Алдар, Мию Логинова

Совран — Принцесса севера теперь королева кухни? — Утро только занялось, я спустился в поисках воды, а нашел ее. Свою вдруг ожившую истинную. Помнил, конечно, вчерашнее возмущение, чтоб не шастал по хозяйской части, раз выбрал статус гостя, но следовать ему не собирался.

Это место принадлежит Тире.

А Тира принадлежит мне.

Я, некоторым образом, дома и в своем праве. Пусть она пока за мной это право и не признаёт, но это ненадолго.

На моей стороне ее зверь.

И Баст. Неплохо для начала.

— Завтрак мне готовишь?

На кухне пахло сдобой. На большом деревянном столе по центру оранжевым пятном блестела свежевымытой мякотью тыква. Я любил тыквенный хлеб и суп с сухариками. Тира в чепце крутилась у плиты, обернулась на мой голос, растерянная, как девчонка. С таким же волнением в глазах, когда я впервые ее поцеловал.

— Где ты здесь видишь принцессу? — она фыркнула, и, думая, что не замечу, сделала несколько шагов вглубь кухни. Подальше от меня.

Два больших окна освещали ее теплым оранжевым тоном едва проснувшегося солнца. По-осеннему яркого, такого же прохладного, как оказанный мне прием. Но я, как и в случае с солнцем, отлично помнил Тиру другой. Мягкой, веселой, проницательной девочкой. Любознательной, жадной до новых впечатлений и… да много ещё до чего. — Завтраками ты меня никогда не баловала.

— Принцесса, может и не баловала, а я завтраком накормить готова. Проходи в зал, — она кивнула на дверь, — я вынесу.

Вместо того, чтобы послушаться (где ты видела послушного ферна, Тира), я подошёл ближе, поддел пальцем край ткани на ее плече, желая посмотреть, затянулась ли вчерашняя рана. Если да, значит, зверь входит в силу.

— Я вижу то, что видел всегда. Свою королеву. Декорации и годы ничего не изменили в этом вопросе.

— Т-ты что творишь?! — шикнула она, попятившись, сбила ладонью лежащую разделочную доску и уже почищенную луковицу. Последнюю я поймал, не особо утруждаясь, и протянул ей с улыбкой. Как подношение. Она поспешно схватила луковицу руками, попыталась снова увеличить между нами расстояние: — Я п-принесу завтрак, иди в зал, Совран. У меня за шиворотом точно нет ничего съедобного.

— Поспорил бы, Тира. Сколько у тебя за шиворотом съедобного нет во всей твоей таверне. — Уходить в зал я вообще не торопился.Что я там забыл? Вместо этого провел рукой по переливу снова окрепшей метки. Пальцы закололо теплом. Руку свело, как будто в первый раз к ней прикоснулся. — Накормишь, значит?

Она поежилась.

— Ну я же сказала, что да...

— Ты при всех меня кормить хочешь? Их же потом придется убить, как свидетелей, — она скорчила смешную, возмущенную и одновременно с этим совершенно смущенную гримасу. Видимо, отчаялась делать вид, будто не понимает намеков.

— Раз не хочешь в зал, то... ммм... вон в тех ящиках тарелки. Достанешь?

Я хмыкнул, чувствуя себя почти живым. Как когда-то. Коснулся едва-едва губами ее метки и послушно отошёл к ящикам. Искать тарелки и потерянное пятнадцать лет назад самообладание.

— Которые?

— Белые, с красными пионами.

В шкафах ровными рядами стояла посуда, разложенная по цветам и размерам. Пионы… это те что почти розы, но кучерявые и без колючек? При всей моей любви к науке, с ботаникой не задалось сразу. А тут пионы…

Так, ладно, начнем с осознаваемого признака: цвет белый.