Книга Ведьмина Ласка, страница 80 – Мию Логинова, Алана Алдар

— Подойди, — скомандовала она, опускаясь на колени по правую сторону от головы Яна. — Присядь вот сюда, — кивнула на пустующее по левую сторону место. Дождавшись, когда я примощусь, продолжила, — повторяй за мной.

Слова, странные, непонятные, громкие начали вылетать из её уст. Прислушавшись и запомнив последовательность, начала бормотать в такт заворожённо наблюдая, как монета в её руке раскачиваясь маятником, набрав обороты вырвалась да покатилась по начерченному вокруг Яна кругу, всё быстрее и быстрее. Чем быстрее бежала магическаясеребрушка, тем выше поднималась вслед его бегу пригнутая трава, начинали шуметь тихим шёпотом деревья и переговариваться птицы. Застыв над головой, ожившая монета вспыхнула серебристым светом, с каждой секундой разгораясь сильнее, и вот уже весь круг, как и руны за ним, превратились в расплавленное, жидкое серебро, дрожащее ритмом наших голосов разносящихся над поляной. Белые берёзы вежливо склонились, прислушиваясь к зову, сосны и ели, закачали игольчатыми головами, роняя старые жёлтые иглы, словно седые волосы старец. Птицы, сбившись в стаи, звонко перекрикивали друг друга, кружа над лежащим Яном и нами, продолжавшими шептать и шептать странный, завораживающий зов.

А затем всё разом смолкло.

Лесная лужайка залита светом. Красивая, лет сорока женщина с длинными светлыми косами сидит на большом валуне у воды, играя рукой с мелкими рыбёшками. Те тюкают носами в пальцы и юрко просачиваются меж ними, едва рядом появляется рыба крупнее — щука!

Вот она эта зараза!

Стоит дернуться в ее сторону, как рыба выпрыгивает из воды, перед глазами все идёт рябью, а потом — раз — и уже дородная женщина стоит рядом с той, первой.

— Опять сын твой набедокурил, — качая головой, обращается она к сидящей на камне, но в голосе нет упрека, только грусть и приятие неизбежного.

— В отца пошел… — вздыхает вторая, вновь опуская ладонь в воду.

— А столько надежд было…

— Индрик, как понял, что скрыла ребенка от него и родила, так расстарался сына найти да совратить, — от тоски в тоне у меня самого аж в груди заныло. По всему выходило, что женщина вот так с теплом оправдывала непутевого своего сына, с той любовью, которой я никогда от матери и не знал. — На все, ирод, готов лишь бы не сбылось пророчество старое.

Женщина обернулась и махнула мне рукой:

— Подходи уж ближе, раз пришел.

Я шагнул в их сторону, та, что недавно была щукой, улыбнулась:

— Ну здравствуй, Емеля. Вот и свиделись.

— Это ты меня прокляла! — зло выплюнул я, глядя в ее спокойное, как озёрная гладь лицо.

— Ты так ничего и не понял. Не я тебя прокляла. Ты зарок богам дал и не сдержал. Вот и пришла расплата по-содеянному. Слово-то, коли даёшь, держать надо. А не можешь, так нечего клясться да божиться.

— Я ребенком был! — Ну в самом деле, что за дела с ребенка спрашивать. Много я понимал в те годы-то!

— Это когда обещал ребенком, а когда зарок нарушил — уж вырос лось редкий, — не повышая голоса мягко улыбнулась щука. И, будто услышав, что мысленно рыбой ее зову чуть заметно поморщилась:

— Рожана я, Емеля. Покровительница беременных и детей.

— Так вот почему за Иринку с приплодом наказала.

Вообще-то так себе справедливость за чужие грехи наказывать. А ещё богиня…

— Наказал ты себя сам, ещё раз говорю. Но спорить не буду, Ирину к тебе я направила. Верила, что есть в тебе свет и примешь ты ее вместе с сыном под сердцем.