Книга Кости. Навье царство, страница 5 – Мию Логинова, Алана Алдар

«Чудно-о, — подумалось мне напоследок, перед тем как я действительно провалилась в сон»

Любииииимые, дорогие читатели. Пожалуйста, оставляйте комменты. Это очень и очень важно на старте новинки! Поддержите авторов!

В то же время, загородный комплекс “Кости”

Кир

— Ки-ир, а может в баньку вместе? Агриппина никак? (прим. автора: Агриппина — у древних славян этот день считался преддверием мистического праздника Ивана Купалы.)

Вот всё было хорошо в Ганне, кроме навязчивости. Иногда казалось, что она прилипла к заднице, как тот самый банный лист и отодрать её никак не удавалось. Вру, отодрать-то доводилось уж ни раз, потому может и приелась эта ее безотказность. Довольно трудно хотеть то, что можешь получить каждую минуту, легко, без каких-либо усилий.

— Прости, детка, — накрыв её руки на собственной груди, сделал над собой усилие, чтобы раздражение не отразилось на лице. Невеста, это тебе не шлюха подзаборная, тут хочешь — не хочешь, приходится и уважение проявлять, и себя сдерживать. Последнее я не любил, надо сказать и удавалось это мне крайне плохо.

— У нас с ребятами мальчишник по такому случаю. Ты, может, мне веник собрала, как будущая жена?

— Заговоренный на удачу! — Губы тронуло лукавой улыбкой. Ганна, тщеславная и гордая, как все представители ее рода, очень любила напоминание, что наш союз дело решенное и мы всенепременно поженимся вскорости.

“Если бы на что и заговорила, так на импотенцию.”

Ганна догадывалась, что честным женихом назвать меня сложно, даже пару раз пробовала закатывать истерики, но я пресек, дав понять, что пока наш союз не занесен в скрижали и не благословлён Древними, спросу с меня никакого. Уйти от меня она все равно не могла: магическая клятва не позволит, а уговорить отца разорвать помолвку — это надо черти знает, как постараться. Да и очень уж ей хотелось быть женой правой руки Чернобога, кто же из нечисти от такого добровольно откажется?

— Не балуешь ты меня совсем, — Ганна надула полные губы, когда-то в самом деле казавшиеся мне до одури соблазнительными. Правильно мать в детстве говорила: пока мороженое раз в неделю — десерт, а дай есть до отвалу — будет вкусом не лучше супа крапивного. А я, дурак, не верил. Надо что ли сходить, покаяться.

“Отец, сука, совсем уж с новой любовницей распоясался. Однажды войду в силу и лично яйца его побью, пока не найду заветное и не переломлю иглу за материнские слезы.”

— Так ведь месяц не сплю, к Купале готовимся, — тупая отмазка, но другая в голову непришла, да и достал разговор этот — сил нет. С другой стороны, все готовились к празднику Купалы: и люди, и нечисть и сами Боги. Обвинить меня было не в чем, но я все же решил добавить, — выбери себе что-нибудь в ювелирном, пусть на мой счёт запишут.

Ганна обиженно вздохнула, махнула рукой, будто выуживая что-то из воздуха:

— Веник твой, из всех деревьев по хворостине. От хворей, что тебя, заразу и так не берут, от дури, хоть поздно уже и от сглазу, конечно, — скривила губы. — Где найти дурака, который бы посмел Кощея сглазить. Да и не пристанет ведь, отлетит, как от щита невидимого сторицей вернется пакостнику.

— Люблю умных женщин, — забирая веник, вскользь коснулся губами протягивающих его рук.

"А тебя не люблю. Ты и сама, небось, будучи умной, знаешь".