Книга Волчья Ягодка, страница 125 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Так правильно говорят, Марьюшка. Чужим себя вверять — разве хорошо. Предки наши только родным такие подарки делали, кому полностью жизнь доверить готов. А жених невесте гребень дарил испокон веков, сам после свадьбы её расплетал и расчёсывал. И сам же заплетал поутру первый раз, жизни свои сплетая в одну.

— А это что?

— А это сапожки. Положено так. С головы до пят невесту свою одеть. Обувь особенно. Примеришь? — сапожки летние, вязаные. Наши мастерицы делали. В таких и нога не мокнет в жару, и по лесу гулять не то что в сандалиях — все камни в подошву соберёшь.

— Сейчас прямо?

— Сейчас, душа моя.

Заворожённо слежу, как переобувается. С размером хорошо угадал, сели как родные. Опускаюсь рядом на корточки, поглаживаю стройную икру, обвожу коленку пальцами, спускаюсь к щиколотке, подхватываю за пятку и стягиваю сапог.

— Эй! — протестует Марья.

— И разувает тоже только муж.

— И ноги моет, да?

— Надо будет и ноги тоже, — смеюсь, дразня её прикосновениями.

— И платье тоже обрядовое? — распотрошив окончательно свёрток, рассматривает узоры на белой ткани.

— Платье так просто. Понравилось мне в магазине, подумал, что на тебе хорошо будет.

— Красиво, я завтра надену! — прижимает к груди обновку как сокровище. И так приятно от её радости,весь мир бы скупил к её ногам за этот счастливый взгляд.

— Завтра нельзя, душа моя. Завтра обрядовое наденешь. Тебе приготовили уже. Большую часть праздника ты с девушками будешь, а я с мужчинами. И когда танцы начнутся с застольем, первую часть меня тоже не будет. Нужно в другом месте быть, — я бы и рад с ней провести всё гулянье, да нельзя. — Ты не скучай, ладно? Веселись с подругами. Если захочешь, потанцуй с кем-то. Тебя никто не обидит, знаешь же?

— А ты никого не обидишь, если я с кем-то потанцую? — Марья подозрительно хмурится. — Раньше вот грозился руки— ноги переломать.

— Раньше и веры тебе не было особо, Машенька.

По лицу вижу, не по душе ей такие признания. Опять слышит только, что на поверхности.

— А теперь что?

— А теперь как себе верю. Идём в дом. Ты, кажется, очень хотела проверить, не изменилось ли чего с утра. Передумала?

Послушно поднялась, босая, как была, пошлёпала по деревянному настилу крыльца.

— Куда босиком? — Подхватил её на руки и, смеющуюся занёс в дом, захлопнув ногою дверь.

— Вроде бы не молодожёны, а все на свете проспали, — открыл глаза от стука в дверь, чертыхнулся, помянув лешего, узнав голос брата, звучащий немного глухо.

Глянул на резные часы, висящие над дверной притолокой. Ничего себе! Подскочил, будто ошпарил кто, смеясь, как мальчишка, чуть хрипло спросонья.

— Ну Марья, довела— таки до греха, — Марьюшка сонно завозилась, путаясь в одеяле. Ночи в лесу даже летом прохладные. Я— то сам не мёрзну, но спать неукрытый, хоть убей, не могу. А ей ещё и от прохлады утренней защита.

— Пора? — разомкнув веки, красивая моя девочка так лениво потянулась, что захотелось всё бросить и обратно к ней в кровать. В другой день так бы и поступил.

Сегодня нельзя.

— Пора, душа моя. Дел у нас много, — Олег снова забарабанил, отвечая за меня, клоун.

Знает же, что встали, слышит точно наш разговор, не глухой в самом деле, а всё паясничает, как мальчишка. Когда уже остепенится?

Сажусь на край кровати, вглядываясь в красивое, сонное лицо. Как всё сложно вышло. Свадьба эта поперёк нашей. Обязанности. И обижать её вопросом не хочу. И спросить должен.