Книга Не мужик - огонь!, страница 23 – Светлана Нарватова, Яна Ясная

…Пуля прошла насквозь. Я зажал выходное отверстие ладонью. Под ней билась горячая влага, заливая одежду. Грудь разрывало болью. В глазах потемнело. Что-то защелкнулось на моей руке. Я ощущал это что-то на своей коже, несмотря на то, что был в куртке. Вонь палёных волос заставила сморщиться, и только потом до меня дошло: горю я...

Зак

В мозгах сразу прояснилось, будто внутри включили свет, только без атаки по нервам. Это было из моего прошлого. Я потрогал браслет на плече — да, именно на этом месте я ощущал его в воспоминании. Как он там оказался? И было ли это воспоминанием или бредом? Я сосредоточился на вспыхнувшем в сознании образе и попытался расширить картинку. Я знал, как это сделать. Делал это в прошлом и рассказывал, как это делать, другим. Я точно не бездомным бродяжка и в состоянии оплатить ужин! Как минимум, мог в недалёком прошлом.

Я сжал браслет рукой. В разговоре с Маршей я сказал, что он не снимается. Интересно, откуда я это знал, если браслет появился на мне в момент пожара, а после него я ничего не помню? И до него тоже, к слову. Как давно это случилось, и где я находился всё это время? Вопросов было много, нужно было хвататься за то, что у меня есть. Браслет. Хотя я и так за него держусь.

…Браслет. Вот он защелкивается на руке…

Черт! Если он защелкнулся, значит, должен и расщелкнуться? Я ощупал находку. Почему-то вид браслета, рельефные египетские символы на нём, которые я рассмотрел в более освещенной кухне, вызывали во мне смутную тревогу. Смутную, но сильную. Даже злость. Он был мне знаком. В прошлом. Я ощупал его по периметру — и не нашел ни единого шва или зазора. Браслет был цельный. А значит, защелкиваться не мог. Я потянул его вниз, максимально расслабив мышцы, но браслет не двинулся с места, будто впаялся в кожу. Возможно так и есть. Тяжи рубцов вполне могли создать естественное препятствие. Так или иначе, я не соврал хозяйке дома: браслет не снимался. А вот мои воспоминания, похоже, были ненастоящими. Или я просто что-то неправильно в них понял. Я вернулся к увиденному образу, но теперь он стал каким-то размазанным, размытым и отказывался делиться с мной новыми деталями.

Я приложил ладонь на грудь, туда, где, как мне помнилось, вышла пуля. Следов раны я закономерно не обнаружил. В этом месиве если шрамы когда-то и были, то уже сменились новыми. Вода потеплела. Кожа под струями размякла и уже не так тянула, зуд стал глуше, сменившись раздражающим ощущением чего-то чужеродного на поверхности тела. Такого, от чего нестерпимо хотелось избавиться, вроде присохшей грязи и прилипшей одежды.

Рана. Я сосредоточился на ране, хотя уже сильно сомневался в достоверности подброшенного мозгом воспоминания. Если я точно знал, что отверстие выходное, значит, стреляли в спину. Я не видел убийцу, но должен был рассмотреть что-то перед собой. Хоть что-нибудь. Я же не с завязанными глазами шёл!

…Сумрак. Предзакатные лучи с трудом пробиваются через грязные окна. Этот дом заброшен уже много лет. На потрескавшейся поверхности журнального столика россыпью лежат золотые украшения. Смрад подставы становится нестерпимым. Инстинкты требуют развернуться и бежать отсюда, пока не поздно. Меня оглушает звуком близкого выстрела, и шансов развернуться у меня уже нет…