Книга Не мужик - огонь!, страница 19 – Светлана Нарватова, Яна Ясная

— Пока ты ешь, можно посмотреть браслет? — осмелилась спросить я. С такого расстояния было сложно разглядеть детали чеканки, а руки чесались подержать его в руках. При первом знакомстве мне почему-то показалось, что вещь старинная, несмотря на блеск свежеотполированного золота.

Хотя потом и усомнилась, отнесла к новоделам.

Уродец помотал головой. Странно было бы ожидать чего-то другого. Но всё же я надеялась на какую-то благодарность.

— Не снимается, — коротко пояснил мужик. Просипел, точнее.

— А откуда он у тебя?

Уродец пожал плечами.

— Давно?

Снова пожатие плеч.

— Не помню.

— Кто ты?

Снова пожатие плеч и мотание головой.

— Не помню.

— Даже как тебя зовут?

Незнакомец на какое-то время перестал жевать.

— Кажется, Зак, — проговорил он с набитым ртом и допил остатки молока. — Но не уверен.

Звякнула микроволновка. Я достала упаковку с готовым ужином и поставила её перед бедолагой вместе с ложкой. Обезображенное лицо на секунду осветилось счастьем. Я всё же вскипятила чай. В кухне всё ещё было холодно, хотя адреналиновая встряска меня немного согрела. Но кружка горячего чая грела лучше. Я и гостю налила.

— Слушай, тебе же холодно! — До меня вдруг дошло, что я-то в тёплых сапожках и халате, а этот-то вообще без ничего.

— М-м! — «Кажется Зак» помотал головой и поднял взгляд от тарелки. — Я очень страшный,да?

Оу, мозг обожженца, получив дозу глюкозы, стал выдавать осмысленные предложения! И предположения.

— Ты не видел себя в зеркале?

Он помотал головой. Он продолжал есть, но уже без той звериной жадности, которая была в самом начале.

— И не смотри, — посоветовала я от чистого сердца. — Совсем ничего не помнишь?

Он задумался, глядя в тарелку. Там оставалось несколько рисинок. Он старательно сгрёб их ложкой в кучку, собрал и отправил в рот. Прожевал. И наконец ответил:

— Не знаю.

— Есть ещё хочешь?

— Нет, спасибо. Только пить. — Он взял в руки кружку. — Я заплачУ.

— Как? — не сдержала я сарказма.

Он пожал плечами. На руке блеснул браслет. Интересно, все же подделка или нет? Зак почесал лысый затылок, и изуродованное рубцами и струпьями лицо исказилось.

— Больно? — Сердце отчего-то сжалось.

Обожженец привычно помотал головой. Видимо, речь давалась ему тяжело. Голос звучал хрипло и надсадно:

— Чешется. Сильно. Везде.

Подмывало спросить, когда он в последний раз мылся. Но если Зак не был уверен в своём имени, вряд ли сможет вспомнить, когда принимал душ.

Он зевнул и потёр глаза, лишённые ресниц. Как-то ненавязчиво в голове всплыл вопрос: ну накормила, молодец. А дальше что?

Зак

Хотелось жрать и забиться поглубже, куда-нибудь в укромное место и отсидеться. Эти желания ощущались диаметрально противоположными, и желание жрать побеждало. Тело, там, где я мог его видеть, выглядело, словно реквизит к фильму ужасов, а ощущалось... Вот как если бы пласт теста пропустили через лапшерезку, а потом то, что получилось, зачем-то снова смяли в небрежный комок, и теперь каждая полоска в нем не только болит, но и не уверена, что прилипла на свое место. И всё, просто всё чесалось! Держать себя в руках стоило неимоверных сил. Мне, кажется, доводилось чувствовать себя и хуже, но не припомню, когда.

Кто я? Да я в себя пришел, когда ты ненавязчиво помахала своей клюшкой, а своё имя вспомнил только после того, как ты о нем спросила...