Книга Я буду нежен, страница 40 – Лена Хейди

Дайрон

Я был в смятении, хоть и старался этого не показывать. Натали не только не наказала меня за ранение, но и пожелала, чтобы после всего случившегося я разделил с ней купание в ванной.

Когда раздевался, девушка старательно отводила взгляд, но было очевидно, что я нравлюсь ей как мужчина — настолько заметным было восхищение в её глазах. Вдобавок почему-то я был единственным, кому она доверяла.

Может, с моей стороны это было проявление Маруанского синдрома, когда жертва привязывается к жестокой хозяйке и даже влюбляется в неё. Впрочем, с жестокостью Натали я пока что встречался лишь на словах — когда мне рассказывали об избитом до инвалидности рабе, да и царившие до меня в этом доме порядки тоже были далеко не радужными для рабов.

Но в реальности я видел другую Натали — милую, нежную, очаровательную. Заботливую и вместе с тем трогательно-беззащитную.

Так что я даже не знал, на что и думать.

Лишь одно не вызывало сомнений: я поймал себя на мысли, что успел привязаться к этой хрупкой красавице с изумрудными очами. Хотелось оберегать и защищать её от всего мира как что-то ценное, родное, то, без чего уже не сможешь жить.

Когда Конор заявил, что должен мыть госпожу, я едва сдержался, чтобы не свернуть ему шею. Ревность ошпарила кипятком каждый нерв в моём теле. Но так ведь нельзя! Я всего лишь один из её гаремников. И как мне теперь смиряться с тем, что в её постели будут другие? Те, которые доставляли ей радость задолго до меня?

На ум приходил лишь один способ — постараться сделать так, чтобы на остальных ей даже смотреть не хотелось.

Не знаю, для чего она пригласила меня присоединиться к ней в ванне. Натали ведь должна понимать, что резкие движения и все сладкие игры ей сейчас противопоказаны. И бинты мочить нельзя. Кстати, они совершенно не портили её ангельский облик, лишь придавая образу ещё больше беззащитности.

И в то же время она вряд ли рассчитывает, что я скромно займусь собственным омовением, не прикасаясь к ней.

Так что выбрал золотую середину. Не стал заходить далеко со своими ласками, но не отказал себе в удовольствии прижать к своему телу и поцеловать эту соблазнительную зеленоглазку. Не с таким бешеным напором, как в прошлый раз, а мягче. Властно, настойчиво, тягуче-сладко.

Опытным путём я уже успел выяснить, что с Натали нужно действовать именно так — уверенно и дерзко.

Девушка податливо расслабилась в моих руках, с тихими бархатистыми стонами отзываясь на поглаживания и долгий, наполненный нежностью, поцелуй.

Не отрываясь от упоительно-карамельных губ, я взял с бортика мочалку, на которую Конор предусмотрительно нанёс жидкое мыло, и принялся сочетать жадные ласки с омовением моей до боли желанной госпожи.

Одни Небеса знают, чего мне стоило удержаться от того, чтобы не овладеть этой красавицей! Горячая, дразняще-скользкая от мыла, остро реагирующая на каждое моё прикосновение девушка была для меня таким искушением, которого не доводилось испытывать ни разу в жизни.

— Дайрон… — судорожно выдохнула она моё имя, и всё тело прострелило огненными мурашками.

С неохотой отстранился от моей соблазнительной феи, в которую я так опрометчиво влюбился.

Натали удивлённо распахнула глаза, но тут же поняла мой замысел и откинулась спиной на бортик ванны. А я приступил к омовению, а также к ласкам её восхитительных ног, медленно и дразняще массируя каждый пальчик на её ступнях — один за другим.