Книга Тюремщица оборотня, страница 68 – Ли Литвиненко

— Урод… — Бубнила под одеялом Мина.

— Прости милая, прости. Успокойся, не плачь, — Шептал Урсул. — Не надо…Все хорошо.

— Урод, — Повторяла она снова и снова. — Я урод!

Эта фраза поразила оборотня. Так вот что её расстроило! Она боялась показать ему свои мнимые недостатки. Те пятнышки, которые он видел на её коже, шрамы от глубоких язв. Это выглядело так, будто кто-то плеснул на её кожу кислотой, и она густо изъела плечи и живот, милостиво обойдя грудь. Четким, рельефным рисунком рубцы спускались по рукам и ногам, и доходили до самых пальцев. На теле крапины были крупней, чем на лице и насыпаны были гуще, все-таки её милую мордашку Красный мор пощадил. Но ему было абсолютно наплевать на эти особенности, уродливыми он их, уж точно не считал. Это как боевые шрамы, покрывавшие её тело. Знаки борьбы и победы, знаки, которыми нужно гордиться.

Урс дернул одеяло и потянул девушку к себе. Ртом мазнул по её мокрым щекам и уткнулся в губы. Первый в его жизни поцелуй был мокрым и неумелым, но таким долгожданным. Волшебным…

Оборотень выдернул её из укрытия резко. Неожиданно сильно притянул к себе, так, что нос уперся в решетку, потом прижал к своему лицу, нет к губам! Мина застыла, перестав плакать и дышать. А он оторвался и опять прижал губы, словно клюнул.

Её первый поцелуй был совсем неожиданным. Сухие горячие губы оборотня, словно припечатались к ней, взбудоражив дремавшие ощущения.

Что делать дальше, не один не знал, они просто разъединились и замерли, очень близко разглядывая друг друга.

— Красивая… — Провел пальцем по скуле, оборотень, отбрасывая мешавшую прядку волос.

Мина покачала головой.

— Нет.

— Красивая!

И не дал опять отказаться от подаренного титула, запечатал рот новым поцелуем. Теперь не утешал, узнавал. Тронул раз и скользнул чуть в сторону по розовым бутонам. По коже побежали искорки, словно кто-то сыпнул за пазуху горячих углей. Потом немного смял и, приоткрыв рот, лизнул, попробовав на вкус. Сладкая ягода. Дикая. Голову закружило как от гномьего рома, да так сильно, что Урсул качнулся и упал на матрас. Но голову девушки не отпустил, держал крепко за волосы. И снова потянул к себе. Такую ошарашенную, испуганную.

— Ми-нааа. — Застонал как от боли. — Моя…

И теперь жадно, по собственнически обхватил её пухлые губы. Рука Мины, словно сама собой проскользнула за решетку и легла ему на плече. Девушку повлекло вперед и две рукиволка как стальные обручи обхватили её тело. Его рот был нежным и настойчивым, с осторожным упорством, он стал приспосабливаться к её губам, завоёвывая и осваивая.

Тишину камеры нарушил тихий стон, но Мина не поняла, что стонет она. Девушка вытянулась вперед, будто пыталась просочиться сквозь разделявшие их решетки и, стремилась сильнее прижаться к Урсулу, как бы ища у него зашиты от своей ущербности и всего мира. И все сейчас перестало иметь значение. Кроме его губ, прижавшихся к ней так, словно он умирал от жажды, и их тел, тесно прижавшихся друг к другу и сгоравших от желания.

Они целовались и целовались, то ускоряясь от нахлынувшей страсти, то замедляясь, и томно ласкали губы друг друга. Урсул закутал обнаженную девушку одеялом, проложив его и вдоль решетки, прутья были холодными, и он боялся, что её телу будет больно. Оборотень хотел большего, руки так и тянулись обшарить маленькое тело, но сегодня он позволил себе, только гладить её спину, успокаивая и приучая к себе. А когда почувствовал, что девушка обессилила, отпустил и дал откинуться на подушку. Глаза Мины блестели из-под полуопущенных век, щеки были покрыты пунцовым румянцем, а губы опухли от несдержанных ласк. Он медленно проводил пальцами, по четко проступавшему позвоночнику, усыпляя.