Книга Тюремщица оборотня, страница 62 – Ли Литвиненко

Потом были еще дела: вынести всю грязную воду, натаскать дров, откопать из снега и принести в подвал четыре дубовые чурки. Последние, понадобились после того, как девушка заварила чай. Было как-то не по людские пить чай одной, а потом отдавал остатки оборотню. Что-то оскорбительное проскакивало в такой постановке вещей, но кастрюлька в тюремных стенах имелась в единственном экземпляре. Вот если сесть возле решетки рядом, то можно передавать посудину туда-сюда и пить по очереди, глоток узник, глоток тюремщица.

Мина оторвала от многострадальной простыни полосочку ткани и замерила ширину проема для отхожего ведра. Пенек должен быть не шире.

Рубленые дрова были сложены под длинными навесами, а те, что еще предстояло расколоть, свалили за конюшней одной, высокой кучей. Чурочки имелись на любой вкус: толстые, тонкие, прямые, корявые, длинные (для самого большого камина в замке) и совсем коротышки. Мина выбрала две повыше и две пониже. Высокие заменят им с Урсулом столы, а нижние будут стульями. Под прикрытием темного утра, обеденная группа, по очереди перекатилась к новому месту обитания. В клетку оборотня протиснулись те, что поуже, а себе Мина поставила толстенькую, словно пивной бочонок, чурочку-стол и скромную (как раз под её тощую попку) чурочку-стул.

— Вот теперь можно и чаю топить. — Вздохнула девушка, глядя на плоды своего труда. — «Только утро, а я уже устала». — Расстроилась она в душе, но виду не подала, не хотела, чтобы сосед считал её хлипкой особой.

— Будет удобно. — Согласился Урсул, расставляя чурки рядом с её «столиком». — Я бы не догадался.

Он переставлял чурбачки легко словно пушинки. Рубашку оборотень не застегнул, хотя в подвале было еще прохладно, и девушка невольно засмотрелась на перекаты грудных мышц. Только сейчас она заметила, какие маленькиеи темные у него соски, а от пупка вниз идет черная полоска волос. Его штаны болтаются так низко, что каждый раз, когда рубашка распахивается, видны выступающие косточки и чуть впалый пах. Сегодня в мерцающем свете свечи она рассмотрела не грязного зверя, она вдруг узрела, что все это время рядом находился сногсшибательный красавец. С трудом она перевела взгляд на кастрюльку с чаем.

Что за стол без скатерти? И Мина поделила остатки простыни пополам, а потом половинку еще надвое. Одна салфетку Хорсту, вторая ей. Так празднично вышло! Застеленные белыми салфеточками, чайные столики, дымящаяся кастрюля и половинки вчерашнего хлеба, красота! Даже слюнки потекли.

Уселись чинно. Ели молча. Пока Мина, не посмотрела на потолок и не вспомнила про окно.

— Совсем забыла! Окно! — Она хотела бежать сразу, но Урсул поймал за руку. Горячая ладонь словно обожгла, заставив покраснеть щеки.

— Потом посмотришь. Никуда оно от нас не убежит. — Спокойно пояснил, жесткую хватку. — Сейчас поешь, а то за последние дни, от тебя одни глаза остались. Даже смотреть страшно, того и гляди свалишься в обморок от истощения.

— Никуда я не свалюсь, — Обиделась Мина. — А худая я такая, всегда. Природа у меня такая.

— Жуй, говорю. — Усмехнулся Урсул — Природа… Мельтешишь как шалая белка, только пятки в дверях сверкают. — Он разглядывал её задумчиво, перестав улыбаться. В глазах оборотня отчетливо читалась озабоченность.

— «Он что же, переживает обо мне?» — Удивилась Мина и посмотрела в карие глаза.