Книга Тюремщица оборотня, страница 38 – Ли Литвиненко

От нахлынувшего страха Мина сразу же проснулась и попыталась закричать, но сухое горло запершило, и сначала она выдала лишь сиплое:

— Нет! — И упускаясь на пол, закашлялась.

Потом опять кричала, уже громко и напрасно пыталась вырваться.

— «Он сожрет меня. — Стучала в голове единственная мысль. — Убьет, и будет есть меня по кусочку, как козленка».

От ужаса она покрылась мурашками, а волосы на голове, кажется, встали дыбом.

— «А может, он будет есть меня заживо, чтобы мясо как можно дольше оставалось свежим. И никто ему не помешает. Никто! Мою пропажу обнаружат только тогда, когда горка монет, на столе мистер Зога, станет подозрительно большой. Они спустятся вниз и увидят мои обглоданные кости». — От этих мыслей она снова закричала.

Если бы на улице, возле самой трубы, выходившей из подвала, стоял человек, он услышал бы сквозь толщу земли только тихое, тонкое:

— Еееттт. — И принял бы его за завывание ветра. Но рядом с трубой никого не было, и крики девушки были совершенно бесполезными.

Она в изнеможении повалилась на пол. Волк не мешал ей биться в истерике и съезжать вниз. Он только пару раз перехватил её руку, чтобы девушка не оказалась весящей на решетке, а растянулась на полу, как ей было бы «удобно». Он наблюдал за ней, не говоря ни слова, и только когда она совсем сдалась и заплакала, свернувшись у решетки клубочком, Урсул, словно пытаясь её утешить, открыл рот.

— Шииии. — Тихо зашипел оборотень. — Не обижу. — И девушка замерла, на мгновенье решив, что ей послышалось.

Урсул снова опустился на пол. Его рука прошлась по растрепавшимся волосам, и вернулась в камеру. Не спеша, палец за пальцем, он разжал стиснутый кулачек и уткнулся в него носом. Оборотень жадно обнюхивал поврежденную ладошку, глубоко вдыхая её запах и шумно выдыхал. Он чувствовал боль самочки и хотел ей помочь.

— «Там кровь! — Вспомнила Мина. — Значит, есть меня, он начнет с руки». — И она снова попыталась сжать пальцы, чтобы избежать его клыков.

Оборотень недовольно заворчал. Глянув на неё золотыми глазами, он фыркнул и грозно рыкнул:

— Успокойся! Я же сказал, не обижу.

Мина от удивления поперхнулась воздухом. Что? Не победный вой, не рычание, а слова? Но она точно не ослышалась и это не плод её изможденного воображения. Он и вправду говорил! Мина хотела спросить, давно ли он научился? Но мозг запугано говорил, что это будет невежливо. Тюремщица продолжала потрясенно смотрела на волка, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

А потом вдруг почувствовала его язык. Он легко, словно перышком, мазнул по намозоленным бугоркам ладошки, щекотнув и этим вызвав нервный смешок. Не чувствуя больше сопротивления Урсул осмелел и словно собака начал жадно лизать её ладонь, как раз в том месте, где сожженная кожа особенно сильно обгорела. Язык был шершавым и слегка цеплял неровности ранки. Но это вызвало не боль, а непонятное тревожное ожидание чего-то. Мина с удивлением чувствовала, как на затылке у неё поползли мурашки.

Она снова попыталась вырваться, и он отпустил, но сначала захватил в плен вторую руку. На другой раненой лапке, язык оборотня стал повторять ту же процедуру. К удивлению Мины жжение в ранках, мучившеееё весь день, почти сразу стихло, но появился легкий зуд, как будто болячки заживали. И она нервно почесала освобожденную конечность о юбку. Оборотень заметил, обозлился и недовольно рявкнул: