Книга Тюремщица оборотня, страница 36 – Ли Литвиненко

— За дровами! — Бодро скомандовала себе девушка и рванула на выход.

Оглядываясь по сторонам, чтобы не натолкнутся на кого-нибудь из дворовых, она принесла в погреб три большущих охапки, порубленных уже, дров. От беготни тело согрелось и даже немного вспотело. Уже не кукожась, а довольно бодренько, она отправилась к конюшне.

Все заперто и тишина. Отлично… Боковая дверца «для своих», предательски громко скрипнула. Мина низко присела, почти упала на снег и прислушалась. Кажется никого. А сердце билось где-то в пятках.

— Что ты, трусиха, будешь делать, когда потащишь в подвал печь? — Задала себе вопрос девушка. — Если уже сейчас от каждого скрипа, готова умереть.

И она заставиласебя подняться и ступила в серые сумерки. Во избежание трясущихся ног и подгибающихся коленок Мина запрещала себе продолжать мысль:

— «Что если меня поймают?» — Пусть это останется для неё тайной.

Потолок конюшни была застелен досками до середины, и над стойлами можно было рассмотреть стропила высокой крыши. Лестница наверх, нашлась в углу, прямо под открытым люком. Она была такой длинной и массивной, что сдвинуть её с места одному человеку, наверняка, было не под силу. Когда Мина взобралась почти на самый верх, от быстрых движений махина стала пружинисто покачиваться, от чего у девушки захватило дух. Высота была большая, намного больше комфортной высоты её роста, на которой она привыкла находиться. И трусливая душонка запросилась вниз, на землю. Но трезвая голова велела: вперед, и тело нехотя продолжило карабкаться к небу.

Высунув голову из люка, она огляделась. Доски были разложены по всей поверхности. Тут было из чего выбирать. Длинные, короткие, сосновые, дубовые, грубо обработанные и гладкие как зеркало. Они манили Мину и будто сами напрашивались:

— Воруй, не робей!

Она выбрала три, метра по два длиной. Гладенькие и пахнущие елочкой деревяшки, сложились загребущими пальчиками в стопочку, у самого люка. И вот новое препятствие. Спускать с ними по лестнице у неё не хватит духу. Слабое сердце, уже на втором заходе разорвется от страха. Да и чем их держать? Зубами? Она на минуту представила себя с зажатой во рту доской. Совсем не похожа на лихого пирата идущего на абордаж, зато сильно смахивало на жадного бобра. Нет, так не пойдет, нужно что-то другое.

Она завертелась и стала высматривать выход из трудного положения. Он отыскался внизу. Между последними стойлами была сложена огромная куча сена. Вид у неё был мягкий и манящий, он совсем не изменился, когда на него рухнула первая часть будущей кровати. Вторая также мягко легла рядом. А вот третья нарушила мирную тишину грубым «бумс». Но нервы девушки уже привычные к атмосфере криминала, подъослабли и лишь слегка натянулись. Дело сделано! Тащи домой свою добычу, трудяжка бобр, честным воровством ты заслужила себе постель!

Печь колесила по задворкам замка неохотно. К ночи мороз спал, и липкий снег накручивался на неё как белье на отжимной ворот. Пальцы сильно мерзли и немели от соприкосновенияс мокрым снегом. По черным следам на белых боках печки Мина поняла, что кожа на ладонях лопнула до крови. Но это ничего, вот нагреемся у жаркой печи и полечим свои многострадальные десницы. Она кряхтела, толкала, падала в снег, поднималась и снова катила свою снежную бочку вперед. К тюремным дверям добралась большущая куча. И Мина словно кладоискатель, вырубила лопатой из её недр, железную сердцевину.