Книга Тюремщица оборотня, страница 107 – Ли Литвиненко

Мина глотнула мокрыйком, стоявший в горле, поднялась на ноги и принесла узнику празднично упакованный сверток. В золотистой бумаге было что-то небольшое, но довольно тяжелое. Явно какая-то металлическая вещь.

— Ого. — Урсул взвесил подарок в руке. — Как ты дотащила эту тяжесть до замка? Весит как ведро гвоздей. Неудивительно, что вернулась вчера так поздно, наверно много раз останавливалась передохнуть. — Она обижено размахнулась и стукнула его по плечу.

— Я даже не почувствовала его веса. — Гордо ответила девушка, вздернув верх подбородок.

— Мне можешь не врать, я не обижусь, если признаешься, как проклинала меня по дороге. — Вокруг его глаз собрались лучики из морщинок, которые Мина просто обожала. — Надеюсь, я этого заслуживаю?

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего. — Серьезно ответила Мина. — Но если сейчас не откроешь и не прекратишь надомной подшучивать, я отнесу эту штукенцию обратно.

Урс усмехнулся и разорвал тонкую бумагу. Под ней был еще один слой из плотной парусины. Он потянул за кончик свертка и на его ладонь выкатился железный трехгранник. Предмет напоминал по размеру и форме хороший, охотничий кинжал. Но вместо лезвия у подарка был твердый брус с тремя сторонами, покрытыми мелкими засечками.

— Что это? — Повертел в руке Урсул.

— Лучший подарок для узника! Напильник.

— И что им делают?

— Пилят решетки.

Его рука застыла в воздухе, а на Мину взметнулись с недоверием карие, сейчас почти черные, глаза.

— Ты… Мне… — Он впервые так сильно растерялся, что не нашел что сказать. — Подарок..?

— С Новым годом! — Она опять заплакала. — Помни, ты поклялся!

— Ми! Моя милая, маленькая Ми! — Напильник выпал из руки. — Спасибо! Любимая! Спасибо!

Позавтракав, приступили. Вопреки ожиданиям, распил кованой клетки оказался делом неблагодарным. Хитрый сплав метала, был прочным и плохо поддавался под натиском зубчиков напильника. У оборотня была хорошая мускулатура, но с непривычки руки быстро уставали от однообразных движений, приходилось останавливаться каждый час и, встряхивая ими, разминать кисти. А пилить предстояло много.

Просто спилить замок и открыть дверь камеры, тут невозможно. Она была хитро вставлена в железные пазы и отъезжала в сторону, только когда открывали внутренний замок, вставленный в железный короб. Поговаривали, что ключот этой двери, господин Басту носит на своей высокородной шее и никогда не снимает, так что достать его, не представлялось никакой возможности.

Основалось только выпилить часть решетки, достаточной чтобы оборотень мог в неё пролезть. Посовещавшись, решили выпиливать квадрат. Незамысловато и простенько, но зато очень удобно. Обмеряв плечи, самую широкую часть волчьей тушки, Мина отметила расстояние, равное пяти прутьям. Итак, пять вверх, пять в сторону и столько же вниз, а там, если повезет, можно будет отогнуть подпиленный отсек, чтобы быстрее освободится.

Новый год принес в их отношения размеренность и надежду. Теперь каждый был занят своим делом. Урсул больше не слонялся по своей клетке, а всякую свободную минуту посвящал борьбе с оковами. Метал, держался до последнего, и на один прут уходило по четыре — пять дней. Первое время, с непривычки его руки так болели, что он даже не мог заснуть. Мышцы, отвыкшие от работы, крутило и тянуло, пришлось даже пить предложенную Миной обезболивающую настойку. Но с каждым сломленным прутом ему даже дышать становилось легче. Чтобы восполнить истраченную энергию, пришлось подналечь на питание. Теперь мясо входило в их повседневный рацион, на него уходила большая часть золотого запаса. Но Урсул настаивал, есть необходимо. И зорко следил, чтоб и Мина доедала свою порцию. Девушка кривилась, утверждала, что не голодна, но под напором аргументов «ты должна быть сильной» и «не вырастешь», сдавалась и нехотя жевала сочные кусочки. Аппетит у нее стал плохеньким и с каждым днем испарялся вместе с силами. Она стала вялой, апатичной и все больше просто лежала на своей постели, наблюдая за работой оборотня. Хорошо хоть настойки лекаря помогали. Она почти не кашляла и когда вовремя пила обезболивающее, совсем не чувствовала тупую боль, сдавливающую легкие.