Книга Лекарь из другого мира, страница 21 – Маргарита Абрамова

— Тогда зачем мы к нему едем? — обескуражено спросила. Поведение брата сбивало с толку и пугало. Что же там за целитель такой?

ДЖААДИ

Я мысленно представляла мужчину, который мог бы напугать или хотя бы вывести из равновесия брата. Торан не глуп, но в спорах и конфликтах зачастую просто прибегал к физической силе или к непоколебимой уверенности в своей правоте, данной ему его положением, полом и силой. Что могло поколебать такую скалу?

Поэтому целитель в моём воображении представал фигурой внушительной и даже грозной. Я рисовала в уме мужчину в возрасте, лет около пятидесяти, с седой, длинной бородой, заплетённой в ритуальные косы. Его одежды должны быть тёмными, покрытыми вышитыми знаками, а в руке — посох с кристаллом или черепом. И главное — взгляд. Немного пугающий, тёмный, пронзительный, способный одним лишь движением глаз заставить замолчать и отступить. Именно таким — мудрым, древним и пугающим — я видела волшебников на рисунках в книгах про запад. От этих собственных фантазий по телу прошлись большие, холодные мурашки, и я невольно ёжилась в седле, чувствуя, как страх перед будущим смешивается с суеверным трепетом перед неведомой силой.

А потом моё внимание целиком привлекла река, и я на время забыла о призрачном целителе, отдав всецело своё внимание переправе. Большая Река вблизи была ещё внушительнее. Даже в предрассветных сумерках, когда небо на востоке начало светлеть до пепельно-серого, вода казалась тяжёлой, густой и бесконечно глубокой.

Плот, к которому мы подъехали, оказался ещё больше, чем я думала. Он походил на плавучий остров, сколоченный из брёвен, с ограждением по краям. На нём уже толпилось человек десять — в основном угрюмые мужчины в грубой одежде, несколько женщин с закутанными лицами и пара вьючных ослов, жалобно робевших от страха.

Торан отстегнул меня, разместил на дальней лавочке около берега, в отдалении от остального народа. Хотя сейчас, в этот предрассветный час, людей было не так много.

Пока я рассматривала людей и берег, брат отправился договариваться. Он выбил нам места, оставил там лошадь и вернулся за мной.

Он снова взял меня на руки, теперь уже без прежней злости, а с привычной, грубоватой эффективностью перенёс на купленное место, усадив лицом к воде и отгородив своим телом, тем самым скрывая от любопытных или сочувственных взглядов.

Я не сводила глаз с воды, и думала, что нужнобыло сбегать сюда, а не в горы. Вода не оставляла следов. Она могла бы унести меня так далеко, что ни один брат, ни один отец не нашёл бы. Эта мысль была одновременно страшной и пьяняще свободной.

Но какое же мое удивление, когда, переплыв реку и оказавшись на противоположном берегу, мы направились не дальше на запад, вглубь чужих земель, а свернули вдоль берега, к морю, в которое, как я знала из рассказов, и впадала Большая Река. Это было неожиданно. В моих представлениях каменный город с целителем должен был лежать вдалеке от воды, среди холмов. Вместо этого дорога, больше похожая на тропу, вела нас по песчаным дюнам, поросшим колючим кустарником, и с каждым шагом в воздухе начинал чувствоваться новый, незнакомый запах.

Моря я никогда не видела. Это было что-то столь же далёкое и мифическое, как сам западный волшебник.

И вот, поднявшись на очередной песчаный холм, я увидела его. Сначала это была просто огромная, серая пустота, сливающаяся с таким же серым небом на горизонте.