Онлайн книга «Лекарь из другого мира»
|
Лежу, уставившись в потолок, и мысленно проигрываю все возможные сценарии. Почти не притрагиваюсь к еде… Только утоляю жажду из-за пересохшего от волнения горла. К вечеру же слышу оживление за стенами. Не просто шаги, а топот нескольких пар ног по каменному полу прихожей, сдержанные, но быстрые голоса мужчин. До меня доносится голос брата. Он вернулся… Как же быстро он вернулся… Дверь распахивается, и я готовлюсь увидеть целителя, но на пороге стоит отец. — Собирайся! — командует, ничего не объяснив. Ни слова о целителе, ни о том, куда и зачем. И он уходит, оставляя дверь открытой. Из коридора доносится его приказной голос, отдающий распоряжения кому-то ещё. Через несколько минут, пока я лежу в оцепенении, ко мне приходит заспанная Алиша. В её глазах смесь сна, тревоги и той суете, которую нагнал отец. — Целитель сам не смог, — шепчет она, хоть что-то разъясняя, — Тебя повезут к нему. Прямо сейчас, — она в спешке собирает мои вещи: кладет платье и платок в холщовый мешок, — Отец выедет к вам утром. Привезет все остальное. Получается, он не отказался, а просто не смог?! — Не забудь закрыть лицо, — Алиша дает мне яшмак — полупрозрачную вуаль для скрытия нижней части лица, — Тебе нельзя показываться до свадьбы. Да. Я помню обычаи. Девушка не должна показывать лицо посторонним мужчинам после обручения. А мы уже обручены словом отца и нурджана. И сейчас мы их нарушаем. Меня повезут ночью, через чужие земли, к незнакомому мужчине-целителю. Плохой знак. Союз не будет счастливым. Но я и так это знаю… Во мне что-то зло сжимается. Когда это нужно отцу, то он согласен закрыть вынужденно глаза на обычаи. Почему просто не откажется, не смирится?! Но я, конечно, же ничего не говорю. Я лишь опускаю голову, пряча взгляд под платком, который Алиша уже накинула мне на волосы, и жду, когда за мной придут. Торан забирает меня через пять минут. Брат выглядит злым, но не той привычной, сдержанной злостью, а какой-то смурной, раздражённой. А движения его немного странные… Не такие точные и плавные, как всегда. Он будто слегка заторможен, но при этом полон напряжённой энергии. — Что с тобой?— спрашиваю брата. — Молча едь, — хрипло бросает он сквозь зубы. Он пристёгивает меня к себе широким кожаным ремнём, чтобы я не упала с лошади. Ну хоть не перекидывает, как в прошлый раз, когда настиг меня после побега. * * * Как же хорошо было в детстве. В те времена мир состоял из солнечного света на спине лошади, звонкого смеха и уверенности, что за спиной у меня есть неприступная скала — мой старший брат. Тогда брат меня любил, защищал. Он подставлял плечо, когда я не могла вскарабкаться на высокий камень, и отчитывал мальчишек, если они дразнили меня. Торан старше на пять лет. Для меня он был не просто братом, он был героем, который умел всё и знал ответы на все вопросы. Раньше он находил забавным наши споры. И в его глазах светилась не снисходительность, а любопытство, даже уважение к моему дерзкому духу. А сейчас всё изменилось. Где-то на границе между детством и девичеством пролегла невидимая, но непреодолимая черта. Раньше он мог отшутиться, мог посмеяться над моей упёртостью, но теперь все мои слова, все попытки отстоять своё мнение воспринимались не как детская блажь или пылкость характера, а как грех. Грех непослушания, грех непокорности, который в нашей культуре для женщины равен чуть ли не измене. Я выросла, и больше не могла позволить себе споров. Каждое возражение, каждый вопрос «почему?» встречали холодным молчанием, строгим взглядом или коротким, как удар, приказом: «Довольно! Знай своё место». |