Книга До самой смерти, страница 45 – Миранда Лин

Я прижала ладонь к зеркалу уже в мольбе. Бесполезно. А поскольку Ро – мой единственный друг, больше мне рассчитывать не на что.

– Ладно. – Я нахмурилась и пошла прочь.

Казалось, будто за ночь часовая башня выросла метров на шесть. Боясь оступиться в туфлях, я проникла в нее и забралась так высоко, как только смогла, а потом босиком встала на подоконник. В моей жизни случались моменты, когда трудности забавляли, но бывали и такие, как сейчас, когда я оставалась без оружия или нуждалась в сменной одежде и даже подняться на крышу казалось не под силу.

У земли ветер неспешно касался кожи, но на такой высоте трепал волосы и бросал пряди в лицо, закрывая обзор. Цепляясь пальцами за выступы в каменной кладке, я продолжала путь, пока вдруг не оступилась. Ноги соскользнули, и я повисла на опасной высоте. Плечи болели, ступни были ободраны, и я почти выбилась из сил. Благодаря одному только упрямству я залезла обратно и, проклиная всех старых богов, добралась до верхнего этажа, где, тяжело дыша, протиснуласьв трещину за ржавым циферблатом.

Здесь невозможно было укрыться или остаться на ночлег, ведь под ногами вращались шестеренки, а свод усеивали вороньи гнезда. У северной стены я припрятала смену одежды и коробку с оружием и драгоценностями. Я быстро накинула костюм и снаряжение. Большинству драгоценные камни ни к чему. Да и не стоит рисковать в поисках покупателя. Только одна женщина могла достойно за них заплатить. И хотя придется быть осторожной с каждым словом и соглашением, Орин Фабер не оставил мне иного выбора, кроме как нанести визит леди Више.

– Дева, – произнес темнокожий мужчина на голову выше меня и, отойдя в сторону, схватился за лацкан пиджака. Я почти слышала, как заколотилось его сердце, когда он потянулся к двери и повернул железную ручку.

Как только я переступила порог борделя, мир превратился в обитель тайных желаний и скрытых удовольствий. Бра источали соблазнительное сияние, их приглушенный свет показывал достаточно, чтобы будоражить чувства, но в то же время окутывал куртизанок и гостей завесой тайны.

Затхлый запах смешивался с вязким дымом. Комнаты утопали в приглушенной, пьянящей атмосфере похоти, дешевого парфюма и лежалых сигарет и таили истории о встречах за тюлями.

Отовсюду доносились тихие мягкие голоса, шепотом произносились тайны. Я прислушивалась, не сомневаясь, что среди этих стен может скрываться нужная мне правда, но не смогла разобрать слов из-за вязкой дымки, которая медленно заволакивала разум.

Я поддалась соблазну притонов лишь раз, десять лет назад: когда случилась трагедия, а мне было некуда податься и я, не в силах примириться с подлинной сущностью смерти, погрузилась во тьму подполья, выменивая драгоценности на возможность забыться. Я оставила это занятие, только когда Ро отказалась меня видеть. Но все же сердце тосковало по оцепенению, которое дарила мгла, меня будто бы манил сотканный из дыма палец, обещая временное спасение.

Крик удовольствия прорвал пелену, окутавшую мысли, и вернул в реальность, а с ним послышалось и тихое женское хихиканье. Постукивание сигареты в мундштуке о пепельницу задавало прерывистый ритм симфонии чувственности.

Атмосфера борделя отражала его обитателей. Посетители, требовавшие внимания и искавшие утешения, смешались в толпе с официантками, которые отчаянно стремились выплатить долги леди Више. Работницы борделя притворно улыбались и скрывали печаль в глазах. Здесь желания сходились со сделками, а эмоции тщательно подавлялись.