Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 64 – Лари Онова

Его голос звучал у самого уха Низкий, хриплый, сосредоточенный. Дыхание касалось моей шеи, и по спине побежали мурашки.

— Теперь стойка. Забудь всё, что он тебе показывал. — Прошептал он мне прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. Другая его рука легла на мою талию разворачивая. — Боком к противнику. Кинжал у бедра, не выставляй вперёд.

Он двигал мною, как куклой, но в этом не было пренебрежения. В этом была пугающая, интимная точность. Каждое его движение отзывалось во мне дрожью.

Я не могла дышать. Не могла думать. Всё тело превратилось в один оголённый нерв, реагирующий на каждое его движение, каждое прикосновение.

— Выпад делается так. — Его рука направила мою в быстром, точном движении. — Видишь? Неразмах. Точность. В бою у тебя не будет времени на красивые жесты.

Кинжал рассёк воздух с тихим свистом. Движение было таким естественным, таким правильным, будто моё тело всегда знало, как это делать. Просто ждало, пока кто-то покажет.

— Теперь защита. Если схватят за руку... — Он обхватил моё запястье, крепко, но не больно. — Поворот корпуса, локоть вверх, кинжал меняет угол. Попробуй.

Я попробовала. Неловко, неуверенно. Он направлял каждое движение, и я чувствовала себя марионеткой в руках кукловода — если бы марионетки могли гореть от прикосновения ниточек.

— Лучше. Ещё раз.

Его рука на моей талии сжалась чуть сильнее, притягивая меня ещё ближе к себе. Теперь между нами не осталось и дюйма пространства. Я чувствовала каждый удар его сердца, бившегося в унисон с моим — гулко, тяжело, быстро.

— Достаточно.

Мы замерли в этой позе. Я с вытянутой рукой, зажатая в стальном кольце его объятий. Он нависающий надо мной, окутывающий меня своим запахом, своей силой, своей тьмой.

Вокруг был зимний сад, где-то в стороне стоял растерянный Джереми, но для меня они перестали существовать. Был только Дуглас. Только его рука на моём животе. Только его подбородок, почти касающийся моего виска.

Это длилось всего мгновение, но оно показалось мне вечностью. В этом молчании было сказано больше, чем во всех наших разговорах. Я чувствовала его желание — такое же острое, как лезвие в моей руке. И я знала, что он чувствует мою дрожь.

Вдруг он резко разжал пальцы и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. Холод ударил в спину, когда он отступил. Словно с меня содрали кожу.

Его лицо снова стало непроницаемой маской, но в глазах полыхал тёмный, неукротимый огонь, который он тщетно пытался скрыть.

Он посмотрел на нас — на меня, всё ещё сжимающую кинжал побелевшими пальцами, и на Джереми, который наблюдал за этой сценой с выражением мучительного понимания.

Дуглас открыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал. Желваки на его скулах дрогнули. Он резко развернулся, взметнув полы плаща, и зашагал прочь по заснеженной аллее. Быстро. Не оглядываясь.

Словно бежал от того, что только что произошло.

— Если собираешься учить, учи правильно, — бросил он через плечо Джереми. — Или не учи вообще.

И ушёл, оставив нас стоять в оглушённой тишине.

Джереми первым пришёл в себя.

— Что это было? — в его голосе звучаласмесь гнева и растерянности.

Я осталась стоять посреди сада, чувствуя, как кинжал медленно остывает в руке, а сердце продолжает бешено колотиться о ребра, пытаясь догнать его удаляющиеся шаги.