Книга Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона, страница 41 – Диана Фурсова

— Я знаю, — перебил Айсвальд. — Поэтому ты будешь в центре. Ты увидишь больше.

— Вы снова делаете меня приманкой? — Марина подняла бровь.

Вейрен тихо усмехнулся.

— Ей нравится быть важной, милорд…

Айсвальд повернулся к нему так резко, что Вейрен мгновенно осёкся.

— Вон, — сказал герцог.

— Милорд, я…

— Вон.

Вейрен сжал кулаки, бросил на Марину взгляд, полный обещаний, и вышел, хлопнув дверью.

Марина осталась одна с Айсвальдом. Тишина стала плотной.

— Ты боишься? — спросил он тихо.

Марина честно ответила:

— Я боюсь быть полезной там, где меня можно сломать.

Айсвальд подошёл ближе. Слишком близко для рабочего разговора, но он всегда так делал — давил пространством.

— Тогда слушай, — сказал он, и голос стал ниже. — Серафина будет пробовать тебя. Лоррен будет пробовать меня. Совет будет пробовать дом. Если ты сорвёшься — они скажут, что ты опасна. Если ты промолчишь — они решат, что ты слабая.

— То есть мне нельзя быть человеком, — сухо сказала Марина.

— Тебе нельзя быть удобной, — поправил Айсвальд. — Будь умной.

Марина кивнула.

— Мне нужна власть на кухне и в прачечной. Не бумажная — реальная. Чтобы я могла отстранять людей,если вижу риск.

Айсвальд посмотрел на неё долго.

— Дам, — сказал он. — Но взамен…

— Никаких тайн, — договорила Марина.

Айсвальд чуть наклонил голову — почти одобрение.

— Особенно про западное крыло, — добавил он.

Марина почувствовала, как метка под рукавом кольнула.

— Я скажу, — сказала она тихо. — Но не сейчас. Не перед балом. Потому что если я начну… — она сглотнула, — дом может снова «шевельнуться».

Айсвальд на секунду замер. Потом резко выдохнул.

— Хорошо. После бала. Если мы переживём.

Марина попыталась пошутить:

— Оптимистично.

Он не улыбнулся.

— У тебя синяк на ребрах, — сказал он неожиданно.

— Я заметила, — буркнула Марина.

— Не геройствуй сегодня, — сказал Айсвальд. — Если рухнешь — я тебя не подниму при всех.

— Вы меня поднимали уже, — вырвалось у неё.

Айсвальд задержал взгляд на её лице. В этой паузе было слишком много.

— Тогда не заставляй повторять, — сказал он тихо.

Марина почувствовала, как горло пересохло.

— Хорошо, милорд, — ответила она и повернулась к двери, чтобы уйти.

— Марина, — окликнул он.

Она обернулась.

— На бал ты выйдешь не в служанском платье, — сказал Айсвальд. — Ты будешь рядом с Агатой. Ты — лицо порядка. Поняла?

Марина моргнула.

— Вы понимаете, что этим вы делаете из меня мишень ещё ярче?

— Я понимаю, — сказал Айсвальд. — И я хочу, чтобы они видели, что ты под моей защитой. Пусть попробуют.

От этой фразы у Марины пробежал холод по коже — не магический. Опасный.

К полудню дом превратился в муравейник. Марина носилась между кухней и прачечной, раздавая распоряжения, которые звучали слишком уверенно для человека, который ещё вчера был «в метели».

— Тряпки — по цветам, — говорила она повару. — Эта — только для посуды. Эта — только для пола. Если увижу смешение — выкину.

— А ты попробуй, — бурчал повар, но руки его уже двигались быстрее. — Ты мне тут…

— Я вам тут жизнь, — отрезала Марина. — У вас гости из столицы. Если кто-то отравится — вас повесят первым.

Повар замолчал, потом тихо выругался:

— Ладно. По цветам так по цветам.

Лин прибежала с листом.

— Марина, я сделала список, как вы просили. Кто где… — она запнулась и шепнула: — Агата злая.