Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 35 – Диана Фурсова

Элина почувствовала, как у неё внутри всё оборвалось. Без ночёвок — нет денег. Без денег — гильдия. Без гильдии — конец. Без вмешательства — узел снова начнёт жрать страх и тайны. И тогда пропажи продолжатся.

— Вы хотите, чтобы всё вернулось к тому, что было? — выдавила она.

Магистр произнёс холодно:

— Я хочу, чтобы вы не сделали хуже.

Рейнар сделал шаг вперёд — и на этот раз в его голосе прозвучала не просто служба, а злость.

— Магистр. Если вы запретите ночёвки, Мортен Грейн заберёт таверну через три дня. И тогда узел окажется у него. Вы этого хотите?

Магистр наконец повернулся к нему.

— Грейн? — спросил он, и в этом слове было что-то знакомое. — Вы уверены?

— Абсолютно, — отрезал Рейнар.

Элина поймала себя на том, что смотрит на капитана иначе. Он только что произнёс имя Мортена вслух при магистре, как бросил камень в стекло. Это был риск. Он мог получить по голове за вмешательство. Но он сделал.

Магистр задумался. На секунду его лицо стало не «печатью», а человеком, который считает последствия.

— Грейн не интересуется узлами тьмы, — произнёс он медленно. — Он интересуется монетой.

— Монета — лучший повод держать узел, — резко сказала Элина. — И тайны.

Магистр посмотрел на неё — теперь уже внимательно.

— Вы слышали термин «узел» и правильно употребили, — сказал он тихо. — Вы говорите о тайнах так, будто знаете, что узел ими питается.

Элина почувствовала, как у неё холодеют ладони. Она не хотела выдавать дневник. Не хотела выдавать подвал. Но и играть в дурочку — значит проиграть.

— Я живу в этом доме, — сказала она. — Он шепчет. Он скрипит. Он… реагирует. Я учусь на этом, потому что иначе — умру.

Магистр смотрел долго. Потом коротко кивнул:

— Ладно. Обет будет мягче. Вы сможете готовить и лечить при условии, что не применяете печати и не открываете подвал. Ночёвки — запрещены.

Элина стиснула зубы.

— Это убьёт таверну.

— Это спасёт тракт, — холодно сказал магистр.

Рейнар резко выдохнул, будто удержал ругательство. Он повернулся к Элине и тихо, так, чтобы слышала только она, сказал:

— Не спорь. Не сейчас.

Элина метнула на него взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я сидела и ждала, пока всё сдохнет? — так же тихо прошипела она.

Рейнар на секунду закрыл глаза, будто ему больно.

— Я хочу, чтобы ты осталась живой, — сказал он глухо. — Не лезь глубже, Элина. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» прозвучало у него так странно, что у Элины на секунду остановилось сердце. Он не умел просить. Он умел приказывать. И сейчас он… просил.

Магистр тем временем уже достал бумагу — тонкий пергамент с печатью канцелярии. Положил на стойку и подал Элине перо.

— Подпишите. Здесь. Имя полностью.

Элина взяла перо. Рука дрогнула.

Подписать — значит принять ещё одну связку. Ещё одну петлю. Но не подписать — значит получить печать на двери и стражу на пороге.

Элина наклонилась и вывела:Элина Ротт.

Чернила впитались слишком быстро. Пергамент будто жадно выпил их. И в эту секунду по коже у Элины прошёл холод — тонкий, как игла.

На внутренней стороне запястья, где у тела был старый ожог-полумесяц, проступла едва заметная линия — как новая метка. Не клеймо. Оттиск. Напоминание: теперь канцелярия держит её.

Рада тихо всхлипнула.

— Всё, — сказал магистр. — Теперь слушайте.
— Первое: подвал закрыть.
— Второе: второй этаж опечатать до выяснения.
— Третье: любые найденные печати, пластины, записи — передать канцелярии.