Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 10 – Диана Фурсова

— Больно! — визжал он.

— Будет больнее, если не сделать сейчас, — спокойно сказала Элина, хотя внутри всё дрожало. — Смотри на меня. Дыши. Как паровоз… — она запнулась, поняв, что слова чужие. — Как кузнечные мехи. Вдох — выдох.

Мальчик всхлипнул, но послушался.

Торговка вернулась с миской воды и тряпкой. Руки у неё дрожали.

Элина быстро промыла рану, вычистила каменную крошку, присыпала солью. Мальчик взвыл — и тут же замолчал, когда Элина строго сказала:

— Терпи. Ты же мужик, да? Тогда терпи.

Она сама удивилась, как ловко влезла в местный язык. В аптеке она говорила иначе. Здесь — иначе. Но смысл тот же: удержать.

Торговка смотрела, как будто на чудо и на угрозу одновременно.

Когда Элина перевязала колено чистой тканью, мальчик уже только шмыгал носом.

— Завтра перевязку поменять, — сказала Элина. — Если покраснеет или станет горячим — сразу ко мне. И не бегать по камням.

— Он не бегать? — торговка хмыкнула сквозь облегчение. — Да он без ног бы бегал.

Пауза повисла. Элина поднялась, вытерла руки о край своей юбки.

— Сколько я должна? — спросила торговка вдруг, неожиданно тихо.

Элина моргнула.

— За что?

— За… — торговка махнула рукой. — За это.

Элина качнула головой.

— Ничего. Дайте мне лучше… — она посмотрела на прилавок. — Кусок хлеба. И луковицу. И… если есть, горсть сушёных трав. Я расплачусь, когда открою таверну.

Торговка снова напряглась. На секунду суеверие победило. Но потом мальчик потянул её за рукав и шепнул:

— Мам… она не страшная.

Слова были простые. Но Элина почувствовала, как в груди что-то щёлкнуло. Крошечная победа. Первый человек, который сказал: «не страшная».

Торговка вздохнула, достала хлеб, лук и маленький мешочек с сушёными листьями.

— Это… мята, — буркнула она. — Для желудка. И не думай, что я тебе верю. Просто… — она кивнула на сына. — Долг.

— Спасибо, — сказала Элина.

И тут же — цена. Она почувствовала взгляды со всех сторон. Кто-то видел, кто-то шептал, кто-то уже бежал рассказывать.

«Проклятая лечит. Значит, умеет и вредить», — мелькнуло в голове.

Элина пошла обратно к таверне, неся хлеб, лук и травы как трофеи и как доказательство, что онаможет.

На полпути она увидела его.

Рейнар Кард стоял у обочины тракта, будто ждал именно её. Плащ на плечах был сухим, значит, он пришёл давно. Серые глаза следили спокойно, без вчерашней угрозы — но и без доверия.

Элина остановилась.

— Капитан, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Элина Ротт, — ответил он, и в том, как он произнёс имя, было что-то проверяющее, словно он убеждался: онаназвалась.

Элина внутренне вздрогнула от воспоминания об обете.

Рейнар посмотрел на еёруки — на хлеб и травы.

— Уже ходите по деревне, — сказал он. — Смелая.

— Я не могу сидеть и ждать, — ответила Элина. — У меня неделя.

Он чуть приподнял бровь.

— И как прошла ночь?

Элина поняла, что он спрашивает не из заботы. Он собирал факты. Но в вопросе было и другое — тонкая нить, которая могла стать либо верёвкой на шее, либо опорой.

— Дом пытался закрыть меня, — сказала она честно. — Но я… договорилась.

Рейнар молчал. Потом сделал шаг ближе — опять слишком близко. Элина ощутила, как рядом с ним воздух кажется плотнее.

— Договорились… с домом, — повторил он негромко. — Вы слышите, как это звучит?