Книга Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть, страница 186 – Макс Ганин

— Как скажешь… Если вдруг поменяешь свое мнение, приходи, обсудим.

— Хорошо, спасибо. Вы меня за этим пригласили?

— Не совсем… — Картонов несколько раз затянулся сигаретой, внимательно осмотрел посетителя, как будто искал на нем что-то необычное, после чего отважился и начал разговор на основную тему. — Прошло полгода с начала твоей работы с нами. Как я уже сказал, мы очень довольны. Я думаю, и ты тоже?

— Да, конечно же! Очень доволен, — согласился Григорий.

— Мы дали тебе время на разгон и на компенсацию твоих затрат. Теперь пора и воздать за все хорошее. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Конечно, понимаю… — ответил готовый к такому раскладу Тополев. — Сколько?

— Десять процентов от суммы контракта, — спокойно ответил Картонов. — Пока только по «Транссервису». По остальным направлениям начнешь платить так же спустя полгода. Устраивает?

— Вполне. Кому и когда привозить наличку?

— Мне. В этот кабинет. Предположим, в последний день каждого месяца. Устраивает?

— Мы получаем от вас деньги за предоставленные услуги как раз в этот срок, а мне надо еще обналичить, получить и так далее… На это тоже пару дней требуется. Давайте не позднее пятого?

— Хорошо, пусть будет пятого! Только это все должно быть между нами.

— Олегу Викторовичу и маме тоже не говорить? — переспросил Гриша.

— Сырникову можно, он в курсе. А вот Екатерине не надо. Понял?

— Хорошо. Тогда на следующей неделе я у вас с пакетиком из duty free[104].

Конечно же, маме об этом разговоре он рассказывать не стал, как и просил его первый заместитель директора авиакомпании, но со своими близким друзьями — Антоном, Витей и Николаем — не поделиться не мог. Он вообще обсуждал с ними все, что только можно, возвышая их статус над всеми остальными в своем окружении.Кстати, именно по настоянию Налобина-младшего и Золотарева он запретил Оксане посещать совет директоров, сославшись на ее отвратительное поведение и полное отсутствие взаимодействия с простыми работниками холдинга. Она действительно вела себя как Салтычиха, без причины поднимала голос на подчиненных, переходила на истеричный крик, частенько оскорбляла сотрудников других компаний, вечно влезала во все дела и принципиально голосовала против любой инициативы мужа. Гриша запретил ей появляться в московском офисе, ограничив зону ее влияния лишь химчисткой. Но она не сдавалась и любым способом старалась влезть в управление, что приводило к дополнительным семейным скандалам дома и на даче. Оксана начала открыто ревновать Екатерину к своему мужу, так как та имела доступ к сыну на работе, а она — нет. Порой она доводила совместные обеды на веранде загородного дома до прямых столкновений с Гришиной родней.

Тяжелая нервная обстановка дома заставляла Тополева как можно дольше задерживаться на работе. Он покидал квартиру, когда все еще спали, а приходил, когда все уже спали. В выходные старался как можно меньше пересекаться с женой, проводя время с детьми на природе и в бассейне. Семейная жизнь превращалась в ад, и Гриша даже иногда шутил, говоря матери о своих мечтах о том, чтобы случилось какая-нибудь неприятность. Тогда Оксана мобилизуется и резко изменится в лучшую сторону, как это уже неоднократно бывало в их жизни.

Для того чтобы руководитель холдинга мог спокойно и беспрепятственно ездить на своем «мерседесе», Николай Валентинович Налобин договорился и выбил для Гришиного автомобиля пропуск ФСО[105], для передвижения без права на остановку и досмотр. К нему также прилагалась возможность установки мигалки на крышу.