Книга Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть, страница 136 – Макс Ганин

Весной 1994 года Лазовский и Натаев «наехали» на банк «Кредит Консенсус», потребовав от его руководства два с половиной миллиарда рублей за урегулирование финансового спорамежду банком и фирмой «Росмясомолоко», в котором мы принимали участие. Разбираться с проблемой банк поручил своей «крыше» — таганским браткам. В результате на «стрелке» трое таганских были убиты.

Вскоре после этого доверительные отношения между лидерами группировки дали трещину — они начали подозревать друг друга в воровстве общих денег, а вслед за этим банда разбилась на два клана: Натаева и Лазовского. Спор решили уже привычным способом: пятого сентября 1994 года Лазовский убил Натаева и двух его телохранителей. После этого, правда, ему пришлось еще выяснять отношения с братом Натаева Саидом, который слишком активно занялся поисками пропавшего родственника. Чеченца заманили на автостоянку на улице Буракова и расстреляли из автоматов. Саид, судя по всему, ожидал кровавой развязки. Он яростно отстреливался, убив двоих наших, в том числе и Ромку Полонского. Лазовскому же долго пришлось убеждать своих чеченских друзей, что к смерти братьев Натаевых он не причастен. Видимо, убедил, поскольку претензий ему чеченцы так и не предъявили… — После этой фразы Трост раскатисто засмеялся и подмигнул Грише. Затем допил вискарь и налил из бутылки новую порцию. — Впрочем, самые громкие наши акции были совершены в преддверии первой чеченской кампании. Макс сказал тогда, что так надо для Родины. Я не сразу понял, что он имел в виду. Восемнадцатого ноября 1994 года был взорван железнодорожный мост через реку Яузу на перегоне станций Владыкино — Ростокино окружной железной дороги. На месте теракта был обнаружен изуродованный взрывом труп диверсанта Андрея Щеленкова. У него при себе оказались пистолет Стечкина, поддельное удостоверение капитана российской армии и… — Тростанецкий сделал многозначительную паузу, — документы сотрудника фирмы «Ланако». Буквально через месяц еще один теракт был совершен на автобусной остановке около станции метро ВДНХ. Взрывчатка была заложена в автобус тридцать третьего маршрута. Во время взрыва в «ЛиАЗе» находился только водитель — он был серьезно контужен. Только через два года были задержаны исполнители теракта — Володька Воробьев, он получил пять лет тюрьмы и пару лет назад вышел на свободу, и бывший водитель Полонского Владимир Акимов, вину которого доказать так и не удалось. На скамью подсудимых он угодил только сейчас: ему предъявлены обвиненияв бандитизме и хулиганстве.

Эти теракты имели большой резонанс. Десять лет назад еще трудно было представить, что в столице России может произойти нечто подобное. Общественное мнение было настроено против чеченцев, которых представили организаторами терактов. Поэтому ввод войск в Чечню не вызвал значительного общественного сопротивления.

В феврале 1996 года сотрудники МУРа, собравшие к тому времени большую базу данных о нашей деятельности, добрались до Лазовского. Его задержали вместе с водителем Марселем Харисовым и сопровождавшим их офицером столичного УФСБ Алексеем Юмашкиным. Последнего вскоре отпустили, а наши получили по два года за хранение оружия и использование поддельных документов.

На свободу Макс вышел в 1998 году и поселился в роскошном особняке в поселке Успенское Одинцовского района — недалеко от твоей дачи, Гриш. Здесь Максима Лазовского в апреле 2000 года и убили. Киллер расстрелял его из автомата на пороге Успенского собора, куда Лазовский часто заходил помолиться. Кстати, он этот храм за свои деньги и восстанавливал. Но я уверен, что Макс до сих пор жив! Я его с детства знаю. Он спецом разыграл комедию со своей смертью, чтобы исчезнуть раз и навсегда. Сейчас сидит где-нибудь в Испании на своей вилле у моря и в ус не дует! Я тут недавно к его женушке заезжал в гости. Цветет и пахнет! Денег — куры не клюют. Откуда? Однозначно, Макс подкидывает. Вот и Никон солнцевский тоже считает, что Макс жив. Он думает, что я до сих пор представляю интересы Лазовского в Москве, поэтому так передо мной и лебезит. Никому не охота лежать с дыркой в башке на какой-нибудь помойке. Макса и сейчас боятся до дрожи в коленках, а я этим и пользуюсь!