Книга Презумпция виновности, страница 99 – Макс Ганин

– Они меня покалечат! Ты что, не помнишь, что они сделали с Женей Колокольниковым?

Эту историю Григорий хорошо знал. Её как притчу во языцех рассказывал весь централ на сборках и в «стаканах» ожидания.

Женя Колокольников – сотрудник крупного банка, которому вменялось мошенничество в особо крупном размере. Он был человеком состоятельным и активным в социальных сетях и прессе. Поэтому, когда он заехал на Бутырский централ, его персону тщательно пробили в интернете, как блатные, так и опера. А там было на что посмотреть: фотографии на фоне роскошной дачи на Рублево-Успенском шоссе, квартиры в элитном жилом квартале, дорогие автомобили и шикарные яхты. Поэтому его ценник за беспроблемное проживание в камере оценили в десять миллионов рублей. Он поначалу согласился, но потом дал заднюю и собирался через адвокатов подать жалобу начальнику тюрьмы о вымогательстве. Пока он ждал вызова к адвокату, его по какой-то причине отвели не в «стакан» ожидания, а на «сборку» первого корпуса. Туда завели трёх бритоголовых молодцов, и они за пятнадцать минут убедили его заплатить всю сумму, причём в этот же день. Адвокат его так и не дождался, зато жена по телефону, принесённому операми в камеру «сборки», отлично видела и слышала по видеотрансляциивсё происходящее с её любимым человеком. После поступления денежных средств на киви-кошелёк Ибрагима в камеру к Евгению позволили зайти сотрудникам Бутырки. Последующие три недели Женя провёл в городской больнице с диагнозом: переломы трёх пальцев на правой руке и предплечья левой, а также тяжёлое сотрясение мозга из-за падения со второго ряда шконки. После этого Колокольников передал судье через адвокатов взятку в размере миллиона евро, и его перевели под домашний арест, где он и находился до суда.

– Не переживай, Валерочка. Я всё сделаю, как ты хочешь, – дрогнувшим голосом прошептала в трубку Ира.

Чурбанов расплакался, как ребёнок, не имея больше сил держать весь этот кошмар в себе. Он рыдал надрывно, трясясь на шконке и хлюпая носом, затем постарался взять себя в руки и, слегка заикаясь, сказал:

– Позвони, пожалуйста, Руслану прямо сейчас и обо всём договорись. Как закончите, сразу же набери меня. Хорошо?

– Хорошо, любимый! Я всё сделаю. Только не плачь и не расстраивайся. Всё будет хорошо.

Валера нажал на кнопку телефона, оборвав связь, и прислушался. В этот момент Григорий с Иванычем характерно засопели, как во сне, а Руслан даже постанывал.

«Станиславский сказал бы – верю», – подумал Григорий о своих сокамерниках.

Ира перезвонила спустя минут десять и подтвердила мужу, что обо всём договорилась. И даже созвонилась с их человеком на воле. Так что уже сегодня, потому что было за полночь, закроет этот вопрос. Только после этих слов жены Чурбанов окончательно перестал икать и шмыгать. Спрятал телефон в «курок» и лёг спать.

4 декабря 2014 года после отбоя дверной глазок камеры 288 открылся, и продольный громко прокричал в закрытую дверь: «Тополев! Завтра утром на суд! По сезону!!!». Затем посмотрел через мутный пластик на происходящее внутри, отпустил железную створку и пошёл дальше.

– У тебя что, завтра суд? – переспросил сокамерника Руслан, приподнявшись со шконки, чтобы увидеть Григория.

– Продлёнка… – тихо ответил он, даже не пошевелившись.