Книга Презумпция виновности, страница 98 – Макс Ганин

Иваныч, как бывалый сиделец, разговаривал по телефону очень тихо. Цедить информацию из его бесед надо было ситечком, зато Валера пел, как соловей. Григорий добросовестно делал вид, что спит на шконке над Чурбановым. Заметив это, Валера начинал говорить чуть громче и обсуждал с женой многие тайные факты своих взаимоотношений как с опером Володей, со смотрящим Русланом и даже с положенцем Ибрагимом.

Так Тополеву стало известно, что Иваныч за свой перевод с воровского продола в эту камеру отдавал деньги оперчасти через положенца. Сколько получил Володя, а сколько оставили себе реальные хозяева тюрьмы, он не знает. А вот Валера, наоборот, не выплатил положенную и оговорённую с Русланом сумму, но пообещал рассчитаться гаражом в районе Бутырки, принадлежащим ему как собственнику. После провала плана Валерьянычей заработать на Григории миллион за «прописку» на Большом Спецу Руслан начал ежедневно названивать Валере с напоминанием о должке. Валера ныл в трубку и умолял об отсрочке. С уходом опера Володи в отпуск Чурбанов лишился негласного покровителя, который не мог или не хотел спасать своего «сексота»99. Как ни пытался связаться с ним Валера по телефону сам или через супругу, Владимир Клименко был недоступен.

В ночь на третье декабря конфликт Чурбанова с Русланом и Ибрагимом достиг своего апогея. Сперва на совместной телефонной конференции Валере объявили решение, что продавать гараж, как он хотел, по рыночной цене ему больше не разрешают, ибо считают такой вариант обычной оттяжкой времени, чтобы соскочить с договора. Но этого они Валере позволить не могут и за такое поведение наказывают его – пусть отдаёт гараж целиком. У жены есть доверенность от него, пусть она подарит гараж их человеку. Причём сделать это надо прямо завтра, оформив документы у их нотариуса. Валера дрожал, лежа на шконке, как кролик, окружённый стаей волков. Не возражал, лишь изредка хлюпал носом в трубку. Голос Ибрагима горячим гвоздем жёг ухо Чурбанова, заставляя трусливого человека превратиться в податливый скот. Согласившись со всеми требованиями чеченцев, Валера дрожащими пальцами несколько раз набрал номер жены, не попадая в нужные цифры на трубке.

– Привет! – сказал он ей дрожащим голосом.

Тишина в камере была звенящей. Даже Иванович перестал сопеть и прильнул ухом к простыне, разделяющей его шконку с Валериной. Руслан вообще перестал дышать, чтобы не мешать себе и остальным подслушивать. Несчастный и подавленный Валера даже не замечал происходящего вокруг и вёл себя так, будто разговаривает у себя дома – не прижимал трубку к уху и не переходил на шёпот. Разговор стал достоянием всей камеры.

– Привет, родной! Что у тебя с голосом?! – поинтересовалась взволнованная Ирина.

– Я только что разговаривал с Ибрагимом… – ответил Валера убито-подавленно. – Ты дозвонилась до Володи?! – вдруг как-то взбодрясь, спросил он.

– Нет, любимый. Он не берёт трубку. Я звонила с разных телефонов!

– Это плохо… Это очень плохо… – кусая ногти, задумчиво произнес Чурбанов.

– Что хотели эти? – тихо, нараспев, со страхом спросила Ира.

– Чтобы ты завтра их человеку подарила наш гараж, – после небольшой паузы в отчаянии прокричал Валера.

– А что будет, если я этого завтра не сделаю? – твёрдым и спокойным голосом спросила жена.