Книга Презумпция виновности, страница 478 – Макс Ганин

Вечером Таня по видеосвязи устроила прямое включение из «Алых парусов» и подробно показала Григорию всё, что его интересовало. И согласилась с ним в том, что лучшего варианта им не найти, подписав от своего имени договор аренды на 11 месяцев. Перечислила тут же арендную плату за 2 месяца и комиссию риелтору. 375 тысяч рублей, которые Тополев заблаговременно перевел ей на счёт, ушли с её карты, и квартира с 5 октября стала Гришиной. Оставалось придумать, как добраться до неё из колонии, ведь и Чувилёва, и Калинкина мечтали приехать за ним к зоне и забрать с собой в качестве потенциального мужа, что не входило в планы Тополева на его последующую жизнь. После 3 лет в людных камерах и бараках, общих туалетов и совместного питания, хождением строем и мытья в общей бане, он страшно хотел побыть в одиночестве, гулять вдоль реки, плавать в бассейне и греться в сауне, готовить себе самому и есть в одиночку, спать до полудня, привести свои мысли и дела в порядок и только после этого искать работу и налаживать личную жизнь. Он прекрасно понимал, что с судимостью о банках и крупных компаниях можно забыть, да и средний бизнес, скорее всего, для него будет закрыт, поэтому уровень его возможного заработка будет невысок. Поэтому отложил ещё 200 тысяч рублей себе на жизнь и перевёл их Нареку, попросив того забрать его 6 октября из колонии, привезти эту сумму наличными и доставить в Москву. Так он полностью сложил пазл своей жизни на ближайшие несколько месяцев.

Наташа и Богдан, разумеется, тоже предлагали свои услуги по встрече и доставке Гриши домой, но он не хотел мучить пожилых родственников тяжёлой дорогой и вводить их в расходы. Тополев попросил Бадикалишь об одном – перенести празднование в ресторане его 72-летия с 5 октября на субботу 7-ое, чтобы он тоже смог присутствовать и вкусно поесть. Никто не возражал, и гостей пригласили на два дня позже, чем изначально.

В 8-ой барак с карантина поступил уникальный новенький. Молодой парнишка не старше 25 лет, среднего роста и такой же средней комплекции, с довольно распространённым именем Сергей, был затутаирован от пальцев ног до корней волос. Через весь его лоб проходила какая-то надпись на латыни, выбитая большим готическим шрифтом, на шее в районе кадыка была наколота красивая цветная бабочка, даже белки глаз были забиты черной краской и придавали Серёже вид голодного вампира или зомби. Мочки ушей представляли собой сплошное отверстие размером с десятирублёвую монету. Из-под робы виднелись цветные картины на руках. Несмотря на свой устрашающий вид и необычную внешность, Сергей оказался очень приятным и воспитанным молодым человеком. Он разрешил Григорию, единственному из барака, сфотографироваться с ним на память, за что попросил изучить его дело и дать дельный совет. У него тоже было юридическое образование, и он неплохо писал ходатайства и жалобы.

Читая материалы судебного дела и обвинительное заключение, Тополев снова поймал себя на мысли, что хоть наказания без вины не бывает, но в случае Серёжи его единственной виной была неординарная внешность. Весной этого года он со своей девушкой возвращался поздно вечером из кинотеатра. К ним пристали трое пьяных парней и, как обычно бывает в таких историях, начали хватать девицу и издеваться над парнем. Серёжа оказался не робкого десятка и применил к обидчикам все свои навыки по самбо, которые получил в спортивных секциях ещё в школе и в институте. Одному, правда, сломал руку, а другому сильно вывихнул ногу, и всё было бы ничего, но эта троица оказалась полицейскими в штатском, отдыхавшими после службы. Пострадавшие моментально накатали заявление, а найти столь приметного парня в городе не составило труда. Следствие и суд продлились недолго, и Сергей уехал на 5 лет в колонию общего режима с кучей взысканий из СИЗО.