Книга Презумпция виновности, страница 468 – Макс Ганин

– А посадили-то тебя за что?! – Гриша, не выдержав, прервал рассказ Баблояна. – За всё это несёт ответственность председатель правления и топ-менеджеры, но никак не учредитель!

– Согласен с тобой. Однажды мне позвонил один мужчина и представился отцом Алины Бабаевой. Помнишь, такая гимнастка была, чемпионка Олимпийских игр и так далее?

– Ну, и?! – не терпелось услышать развязку Грише.

– Так вот, у него был вклад в моем банке на 10 миллионов долларов, и он попросил меня вернуть ему всю сумму. У меня к тому времени на счетах был ноль, да и свои кровные я больше не хотелнести, поэтому я его ненавязчиво послал. Через несколько дней в мой кабинет приехали сотрудники ФСБ268и ФСО269и довольно убедительно объяснили, что эти деньги необходимо вернуть в самое ближайшее время. Ну я же не знал, что Алина Бабаева гражданская жена нашего президента и мать его детей. Об этом нигде не написано, а слухи я не собираю. В общем, я вызвал Курбатова и поручил ему разобраться с гостями, а сам сел на самолёт и улетел в Ниццу на яхту с любовницей. Пока я там гулял и отмечал свой день рождения, Курбатова и ещё нескольких менеджеров арестовали. Я решил, что на этом вопрос закрыт, и меня сия участь минует. Я был уверен, что меня они не достанут, а если арестуют, то адвокаты разнесут их в пыль и прах, но оказался не прав. Прямо в аэропорту Шереметьево у трапа меня задержали и больше уже не выпускали. Когда меня усадили в чёрный ментовской микроавтобус с тонировкой, я остался один на один с каким-то полковником, который заявил, что если я отдам ему известную мне сумму в размере 10 миллионов долларов наличными не позднее завтра, то ко мне вопросов не будет и меня тут же отпустят. Но я был в бешенстве от такой наглости, от самого позорного задержания на виду у всех пассажиров самолёта, что, не подумав и секунды, отказал. Полковник тут же вышел из машины со словами: «Вы об этом ещё пожалеете!», и меня повезли в ИВС. Затем был арест, 3 года в следственном изоляторе, предательство подчинённых, суд и срок.

– И что, никто больше к тебе за эти 3 года с предложением по возврату денег не обращался?!

– Как же! Несколько раз. Первый раз месяца через три после ареста уже 15 миллионов просили, а прямо перед судом– 20.

– Ну, и оно того стоило?! – спросил задумчиво Григорий.

– В смысле? – не поняв вопроса, переспросил Гагик.

– Если ты, как утверждаешь, очень богатый человек, неужели эти 7 лет в тюрьме стоят дороже, чем 10, 15, да даже 20 миллионов долларов?

– Да нет у меня в России таких денег, а выпускать меня во Францию к ячейке, куда я всю наличность перевёз, не решились. Ты думаешь, я не предлагал им эту схему?! Я даже с их человеком был согласен ехать и в хранилище спускаться, но они ни в какую! Боялись, что я от них просто сбегу.

– Ладно, с этим более или менее понятно. Теперь возникает второй вопрос. Ты, будучи у нас на ПФРСИ, говорил, что,может, освободишься по УДО аж в этом году. Я повторю, что это практически невозможно, а после твоего рассказа об отце Алины Бабаевой уверяю тебя, что ты здесь до «звонка», и никто тебя не отпустит раньше срока, пока ты не вернёшь бабки. С чего такая уверенность про выход условно-досрочно?

– Я подкупил местного прокурора. Он за 5 миллионов рублей пообещал вытащить меня отсюда в кратчайшие сроки.