Онлайн книга «Презумпция виновности»
|
– Да успокойтесь вы, Ильяс Наильевич! Всё я вывезу. Не в первый раз, – успокаивал Гриша. – И вообще, этот разговор бесполезен и только лишняя трата времени уважаемых сотрудников администрации. Болтнев подытожил спор фразой: «Ну, раз вывезешь, то иди!». И Гриша ушёл обратно в карантин в сопровождении дубаков. По дороге встретил своего соотрядника Диму Пивоварова и рассказал ему обо всём бреде, что ему пришлось выслушать в кабинете Измаилова. Дмитрий был от природы высоким и крепким мужиком, а в лагере почти за 4 года отсидки раскачался самодельными штангами и гантелями до неприличных размеров. Абсолютно лысый, мощный – вылитый Шрэк из мультфильма, при этом он был относительно добрым и справедливым, а самое главное – порядочным человеком. О нём ходило множество слухов по зоне, но сам он про себя не любил ничего рассказывать, особенно первому встречному, и от этого образ его был ещё более загадочным и устрашающим. Поговаривали, что он бывший ГРУшник263, что сидит не за мошенничество, как написано в приговоре, а за продажу высокопоставленных должностей. Что работал в администрации президента и его круто подставили, но так как он никого не предал и не сдал, то ему дали минимальный срок и обеспечили относительно спокойное пребывание в колонии. – Пусть приходят! – махнул рукой Саныч, как его ласково называли близкие из-за отчества Александрович. – Мы им всё обоснуем, не обрадуются! – сказал он грозно, услышав провероятный приход блатных в его 8-ой отряд. По закону в карантинном отделении могут содержать не более 14 суток, но Тополева держали там уже лишних 2 дня, не зная, что с ним делать. Направили даже психолога разузнать его отношение к длительной задержке, собирается ли он жаловаться и не хочет ли уехать обратно на «семёрку». Гриша был абсолютно спокоен и невозмутим. Ему даже нравилось находиться одному в бараке, смотреть телевизор и валяться на шконке в неположенное время. Он решил, что если они нарушают правила, то и он на это имеет полное право. Несмотря на камеры повсюду, никто из сотрудников администрации не приходил к нему и не делал замечаний. Все ждали решения хозяина зоны. Григорий попросил психолога передать Валерию Викторовичу Иванову его стихотворение, посвящённое ему и написанное ещё на «семёрке». Тот, когда прочитал, пообещал с удовольствием выполнить просьбу. «Есть в жизни каждого мужчины боль и счастье, Любовь огромная, что рядом навсегда, Потери рок, закаты чувств, души ненастье И друг единственный, что не разлей вода. Нам выбирать друзей не суждено судьбою. Они становятся нам ближе и родней, Когда несчастье приключается с тобою, Твою беду приняв, как будто бы своей. А в моём мире долго не было просвета… Да, я до этого блуждал почти впотьмах И прозябал, моя душа валялась где-то, Попутчики водились мне в друзьях. Но вот однажды повстречался мне Валера, Он крепко встал на моём жизненном пути. Вид горделивый в форме офицера — УФСИНа ставленник по службе и в чести. Мы поначалу были словно лёд и пламень. После судилища смешного надо мной Готов был бросить самый грязный камень Почти в любого из структуры силовой. Беседы наши были мне неинтересны, Все ценности, что он для нас превозносил, В нормальном обществе, наверное, уместны, Но я совсем не те компании водил. А время шло, и из отрядника плохого, Каким считают его «люди» – кореша, Он утвердился, как бы это не сурово, В начальника отряда для меня. Не мог поверить в это превращенье, Боролся с этим фактом до конца, Но наше каждодневное общенье Мыслителя создало из борца. Я принял за уроки нравоученья, Мне стало интересно снова жить, Донёс он до меня, что все мои мученья — Фантом, который надо просто позабыть. Несправедливости на свете очень много, Но вместо злости и упадка своих сил На перепутье есть ещё одна дорога — Иди по ней, чтоб свет стал снова мил. Бороться нужно только по закону, А жить по совести, не думать о плохом, Не сотворять из ближнего икону, Не укорять повинного грехом. Не верить в чудеса и обещанья, Что с лихостью даются только так. Как распознать в пределах мирозданья Кто друг тебе навеки, а кто враг. |