Книга Презумпция виновности, страница 386 – Макс Ганин

– Гоните бабло, суки! Зарежу!

– Серёженька, что же ты делаешь? – спросили снова старушки и полезли опять под ту же подушку.

Он снова снял маску (всё равно его узнали), дождался выемки конверта, открыл его и пересчитал деньги. Там было 1900 рублей.

– Куда штуку дели, гадины?! – закричал он.

– Так соседка в долг приходила взять до получки. Хочешь, пойдём к ней заберём? – предложили хитрые женщины.

– Нет. Не пойду! Будете должны! – утвердительно произнёс Сергей и ушёл.

В магазине он купил колбасы и водки, а на следующий день поехал в райцентр и сделал паспорт. Самое смешное, что никто не собирался писать на него заявление. Все понимали, что рано или поздно он одумается и отдаст награбленное, как бывало и раньше. Но в этот раз в полиции не хватало «палок» для закрытия квартальной отчётности, и они, узнав от участкового о проделках Серёжи, уговорили потерпевших написать заявления под предлогом, что так он быстрее отдаст телефон и козу, а также 2000 рублей. Телефон, правда, он продал за полтысячи в городе, а 2000 потратил до копейки, но зато коза беззаботно паслась в огороде сожительницы и отказа ни в чём не знала. Получив в дополнение к тем трём эпизодам ещё два за разбой (он же два раза приходил к соседкам), Серёжа «загрузился» в суде на 8,5 лет строго режима, а полицейские получили благодарности и премии. И все остались довольны, даже коза.

В середине сентября во время очередного обхода руководства по зоне 9 человек из 10-го отряда спросили у начальника, почему в лечебно-исправительной колонии их совсем не лечат. Ашурков ответил, что в его лагере главное лечение – это трудотерапия, и тут же распорядился, чтобы сегодня же всех любопытных перевели в 9-ый пресс-отряд на лечение.

«Ушастый» и «Удав» вели себя как сибариты. Одни осуждённые бесплатно стирали их бельё и заправляли постели, другие подогревали воду для умывания и мытья, третьи приносили бритву и зубную щётку из тумбочки, проветривали постель после сна. Дневальные готовили еду, наливали чай и кофе, опустошали пепельницы в кабинете и бегали по многочисленным заданиям. Остальные жители отряда просто заискивающе приветствовали каждый раз и желали здоровья после чихания.Шныри подавали вечером им кушать к телевизору и массировали плечи и шею по первому требованию. Смотрелось, конечно, всё это отвратительно и прискорбно. Люди прекрасно понимали, что их судьба отчасти зависит от этих упырей, поэтому позволяли издеваться над собой и терпели, как могли, только бы поскорее выйти на свободу. А эти двое прекрасно пользовались своей маленькой властью и получали максимум удовольствия от унижения окружающих.

В конце сентября в 1-ый отряд из СУСа перевели Андрюху Шишкина по кличке «Джем». Он отсидел год в специальных условиях содержания, а до этого несколько лет в БУРе (Бараке усиленного режима) и ЕПКТ (Едином пространстве камерного типа). Был смотрящим, положенцем зоны, вёл воровской образ жизни и на свободе, и в тюрьме, и вдруг в 36 лет одумался и решил завязать. Его тело покрывали тюремные наколки, а на плече красовался воровской погон. За долгие годы, проведённые в неволе, его мышление, настроенное на воровской лад, с трудом принимало красную зону с её беспределом и козлячьими порядками. Но «Джем» окончательно решил изменить образ жизни, поэтому первым делом записался в ПТУ, чтобы получить хоть какое-то образование помимо его 8 классов школы, и даже подумывал о поощрениях и УДО. Прошлое, естественно, не отпускало его, и он частенько рассказывал свободным ушам истории про воров, положенцев и о тюремной жизни, сравнивал лагеря, в которых ему довелось побывать, и сидельцев, с которыми он соприкасался по жизни.