Книга Презумпция виновности, страница 364 – Макс Ганин

– О-о-о-о! Отличный мужик!Мы за него будем тогда, – в один голос бубнила толпа.

– «Крепят» ещё его, конечно, неслабо – частенько в ШИЗО сажают за всякую ерунду, – продолжал Григорий, – так вот, там он и голодовки объявлял, и правозащитников к себе вызывал, а однажды мусора через положенца решили с ним договориться и к нему Кирюшу прислали – завхоза красного отряда. Тот убедил Пудальцова не буянить, а взамен ему поставили в камеру обогреватель – очень холодно было, да и выпустили раньше установленного срока из изолятора.

– Да он гусь! – вдруг переменились к нему строгачи с особиками. – За таким идти не надо. Если он на киче так себя ведёт, то по жизни от него можно чего угодно ожидать. Если посадили страдать за идею, то должен страдать и не требовать к себе отдельного отношения и преференций!

В конце беседы все согласились, что в стране нет единого лидера от оппозиции, у народа страх перед карательной машиной и полная инертность масс. Поэтому надо уезжать из страны с одной стороны, но «кому мы там нужны» – с другой. На этом и разошлись.

Выяснилось, что на свободе Миша «Ушастый» был сутенёром и держал несколько точек в Тамбове. С одной стороны его пребывание на «семёрке» было объяснимо – не любят блатные людей такой профессии и в основном «ставят» их на деньги, но пример Руслана – смотрящего за БС на Бутырке, тоже не гнушавшегося торговлей женскими телами, хорошо опровергал это правило. С другой стороны с Михаилом общался весь блаткоммитет области, преподнося его окружающим как авторитетного сидельца. «Удав» тоже оказался большим молодцом. Он задолжал в 4-ой колонии в Кулеватово больше 700 тысяч рублей и с высоко поднятой головой гордо сбежал в ЛИУ-7, где зашхерился и стал отрабатывать перед администрацией колонии свою безопасность и спокойствие. Ванька Урванцев – дневальный 1-го отряда – тоже был фуфлыжником с незакрытыми долгами на «единичке». Его там частично отмазывал Валентин Демченко по своей доброте душевной, когда они совместно отбывали срок в одном отряде 1-ой колонии. Остаток долга Иван вернуть не смог и смылся следом за Валей. Все завхозы и дневальные на «семёрке» были потенциальными Бэ-эМщиками – людьми с большими проблемами на предыдущих зонах, готовых прятаться в безопасном месте.

Основной контингент 7-ой колонии состоял из местных, но были и ставропольские ребята,которых зачастую обманом заманили сюда для выполнения плана по заполнению зоны, пообещав золотые горы. Такие уезжали обратно в свой регион через полгода, проклиная Тамбовщину и всю ФСИН. Троц тоже был из ставропольских, но он мечтал закрепиться в колонии и уйти отсюда досрочно, для чего заплатил 75 тысяч «Ушастому», чтобы жить в 1-ом отряде. Его вывезли даже раньше положенного срока в 6 месяцев, так как его жена пожаловалась в Управление ФСИН на руководство лечебно-исправительной колонии. Жалобу, естественно, оставили без рассмотрения, а человека убрали, чтобы не мешал перевоспитывать остальных. На этом фоне Новиков снова вызывал к себе Оглы и «Ушастого» и интересовался, не пишет ли Тополев каких-нибудь жалоб и, получив отрицательный ответ, на какое-то время успокоился.

8 июня 2016 года по Гришину душу в колонию пожаловал высокопоставленный сотрудник Управления собственной безопасности ФСИН по Тамбовской области. За Тополевым прибежал в ПТУ дубак и, отдышавшись, очень вежливо попросил проследовать за ним на вахту. По дороге через «промку» к ним присоединился местный опер, который также вежливо попросил Григория после встречи с тамбовским подполковником вернуться в отряд, где он будет его ждать. Войдя в помещение администрации, Гриша обратил внимание на пристальные взгляды окружающих. Подойдя к двери заместителя начальника колонии по безопасности и оперативной работе, он постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет. За большим столом сидел приятной наружности мужчина средних лет, одетый по гражданке в джинсы и рубашку с коротким рукавом. Он был среднего роста, с русыми волосами и очень располагающим к откровенной беседе лицом. Увидев Тополева, который начал было представляться по полной программе, как положено осуждённому, он улыбнулся, махнул рукой в знак отмены этой формальности, встал и протянул Грише руку для приветствия. После крепкого рукопожатия пригласил присесть напротив него и достал из портфеля толстую папку с документами и диктофон, который он включил перед началом допроса.