Книга Презумпция виновности, страница 317 – Макс Ганин

– Николаич, помоги мне пожалуйста, – начал Тополев. – Я хочу перевестись со «швейки» куда-нибудь.

– Я тебя понимаю, – ответил мастер, будучи в курсе непростой ситуации в цеху. – В пекарне место освободилось, пойдёшь?

– С удовольствием! – обрадовался Гриша.

Они быстрым шагом дошли до маленького кирпичного строения рядом со столовой. Внутри пекарни сидел зам начальника по «промке» Бойко. Средних лет подполковник был лысоват и явно стеснялся своей проплешины, стараясь скрыть её за короткостриженым полубоксом. Его чисто выбритое лицо вечно сияло, как масляный блин из-за жирной кожи, а манеры человека с самых низов, внезапно выбившегося в большие начальники, напоминали дореволюционного торгаша средней руки в скобяной лавке или управляющего на барском дворе. Гриша ещё не разу не пересекался с ним так близко, это была их первая встреча. Николаич обрисовал ему вкратце ситуацию с желанием своего подчиненного перейти из «швейки», но без подробностей.

– Скажите мне, пожалуйста, я обещаю, что это останется между нами, вы уходите из-за Кибы? – спросил Бойко.

– Владимир Евгеньевич, я ничего не боюсь и ни от кого не скрываю, что моя дальнейшая работа с Кибой может привести к конфликту, поэтому и прошу перевести меня куда-нибудь.

– Я слышал о конфликтной ситуации в вашем подразделении, но не могу пока убрать Кибу, потому что на нём всёдержится.

– Это ошибочная точка зрения. У нас появилось довольно много опытных специалистов, которые и без него могут спокойно выполнять план, а при определённых донастройках можно и увеличить производительность труда в разы.

– Конкретно вы смогли бы возглавить швейный цех? – внимательно посмотрев на Тополева, спросил подполковник.

– Конечно, может! – чуть ли не закричал Николаич. – Он зам Кибы, его там все уважают, и он ещё раскройщик оказался прекрасный.

– Да, смогу, – без особой радости ответил Гриша.

– Я вас попрошу не уходить пока со «швейки» и не разглашать наш разговор. Думаю, мы с вами сработаемся.

– Спасибо, Владимир Евгеньевич, – поблагодарил Тополев и уже собрался уходить.

– А про какие вы там донастройки говорили? Можете мне в письменном виде предоставить ваши соображения по оптимизации работы до завтрашнего вечера?

– Да, конечно. Я тогда через Николаича передам.

– Договорились. Идите работать. И молчком!

Киба вызвал Григория к себе, как только тот вернулся в швейный цех, и сказал, что ничего личного, но с сегодняшнего дня тот теперь работает за швейной машинкой. Выполнив дневной план, Гриша начал писать своё видение оптимизации производственных процессов. Помимо технических и логистических изменений он упомянул и экономические. Будучи финансистом, он быстро рассчитал себестоимость, исходя из полученных от мастеров и «бугра» данных, а также сумел сравнить её с отпускной ценой на готовые изделия. Ввиду того, что зарплаты сотрудников швейного цеха были в среднем менее 2 тысяч рублей, а фонд оплаты труда по своему весу в общих затратах был основным источником расходов, то такая низкая зарплата с точки зрения налогообложения была не выгодна колонии. Поэтому, приложив все расчёты, Григорий предложил выплачивать хотя бы 15 тысяч рублей плюс премии за перевыполнение плана, как дополнительный стимул для хороших работников. Это заключение было его роковой ошибкой – как оказалось по бумагам, примерно эту сумму и выплачивали работягам, хотя в кассе они получали меньше в 10 раз, а разницу забирал себе Бойко. Затем, разбираясь в тендерной документации по закупкам колонии, к которым дал ему доступ мало смыслящий в бумагах такого рода Николаич, для выполнения задания Бойко, полученного в пекарне, Гриша обратил внимание, что в договорахчасто присутствует одна и та же компания, на которой в основном и оседала большая часть прибыли. Этот факт он тоже отразил в своем отчёте. К несчастью для Григория генеральным директором и основным учредителем этой фирмы оказалась тёща Бойко под своей девичьей фамилией. Неожиданно для самого себя Тополев раскрыл преступную схему заместителя начальника и ему же, не догадываясь ни о чём, её же и доложил.