Книга Презумпция виновности, страница 315 – Макс Ганин

– Вы пока поговорите тут, а я пойду с узбеком перетру, – распорядился Карташев и вышел.

– Подумай ещё раз! – предложил Ильяс после нескольких минут молчания. – Может, не стоит всё-таки вам встречаться? Ты только скажи, мы быстро всё обратно переиграем.

– Стоит, – односложно ответил Гриша.

– У Феруза удар поставлен! Он каждый день грушу колотит. А ещё частенько и на живых тренируется, когда надо разных идиотов проучить и морды им разукрасить.

– А воры рукоприкладство не приветствовали на Бутырке и даже наказывали за мордобой, – сказал Тополев и подмигнул оперативнику.

– Я смотрю, ты ничего не боишься?! А зря! Я тебя сразу предупредить хочу, что на положенца по вашим понятиям руку поднимать запрещено…

– Это по вашим понятиям, Ильяс Наильевич! – перебил Гриша. – Именно, что по вашим! Это вы тут живёте с утра до вечера многие годы и сколько ещё проторчите на этой зоне, одному Богу известно, а я здесь гость и понятия ваши не приемлю и не чту. Я по закону стараюсь жить, правда, не всегда это у меня получается, – сказал Григорий и хмыкнул.

– Ты это положенцу скажи перед тем, как он тебя бить начнет, чтобы посильнее разозлить его, – посоветовал Ильяс и снова нервно закурил.

Вернулся зам. по БОР.

– Ну что, не передумал ещё с Ферузом разговаривать? – спросил он.

– Нет, не передумал! Дайте мне уже с ним пообщаться. Если вы, менты, не можете разрулить плёвую ситуацию, то хотя бы не мешайте мне это сделать самому!

– Иди, – разрешил Карташев. –Он тебя ждёт в соседней комнате – в моём кабинете.

Гриша вышел в коридор. На мгновение остановился пред дверью зам. по БОР, глубоко вздохнул, резко выдохнул и открыл дверь. На стуле сидел высокий мощный азиат с очень большим, как показалось Грише, круглым лицом. Ему было от силы лет 25.Увидев Тополева, он жестом пригласил его зайти и присесть напротив себя.

– Привет, Феруз! – прямо с порога поздоровался Григорий. – Мне тут сказали, что ты меня сейчас бить будешь. Я тогда очки сниму, а то они у меня в единственном экземпляре, жаль попортить.

– Садись пока, – тихо и довольно приветливо предложил главный блатной зоны. – Скажи мне, пожалуйста, кто такой положенец?

– Гарант понятийных прав и свобод контингента вверенной ему колонии, – бодренько сформулировал Гриша. Феруз даже усмехнулся от удовольствия.

– Да-а-а-а, мне говорили, что ты мастак формулировать. Вот теперь я и лично в этом убедился. Ну что же, очень правильное слово ты подобрал – гарант… Именно поэтому слово моё должно быть последним на зоне, иначе весь порядок нарушится, и начнётся беспредел. Ты понимаешь?

– Конечно, понимаю, – поспешил ответить Григорий.

– А раз понимаешь, то почему прилюдно посмел унизить меня, да ещё и перед братвой?! Авторитет мой уронил! – более строго спросил положенец.

– Я в ваши игры, Феруз, не играю и всегда говорю то, что у меня на душе. А на душе неспокойно из-за несправедливости и подлости человеческой, я имею ввиду Меньших с его жёнушкой. Кстати, как там вопрос по ним? Не закрылся ещё разве?

– Вопрос закрылся. Меньших «Север» наказал показательно, но не сильно. За это баба его обещала заяву не писать. Но всё на тоненького прошло. Если бы «Мага» из Кавминвод не набрал и твои слова не подтвердил, могло всё по-другому повернуться. Поэтому надо было подстраховаться твоими деньгами. За этим тебе «Альянс» и позвонил, чтобы слово моё передать тебе, а ты его, да и меня, в неправильном свете выставил.