Онлайн книга «Презумпция виновности»
|
19 ноября к Грише на краткосрочное свидание приехала Лариса Чувилёва. До этого она встретилась с тамбовским и рассказовским адвокатами, обсудила возможность сотрудничества и гарантии по положительному результату в суде. Оба юриста, естественно, дали согласие помочь, не взирая на пять взысканий. Они озвучили сумму гонорара в размере 30 и 20 тысяч, соответственно. До захода в зону Лариса успела сделать передачку по согласованному заранее с Гришей списку продуктов. Ей недолго пришлось ждать своего любимчика в комнате свиданий, пока тот получал и относил в отряд тяжеленный баул с продуктами. Им было, о чём поговорить: сотовый телефон у Григория уже как месяц отшмонали, а по «Зоне-телеком» много не расскажешь. Событий за это время случилось немало, как у него, так и у неё. Поэтому 3 часа их свидания пролетели, как одно мгновение. У обоих было такое чувство, что они явно не наговорились – в отличие от первой встречи, когда Гриша устал посматриватьна часы, намекая на то, что пора бы и расходиться. В этот же день пришёл ответ на письмо Тополева, которое он отправлял в августе на своё последнее место работы в «Азимут-Гео», с просьбой уволить его по собственному желанию и прислать трудовую книжку по месту отбывания наказания. В ответе начальница отдела кадров сообщила ему, что его уволили 14 июля этого года в день вступления приговора в законную сил. С момента его задержания и до момента увольнения заработанная плата ему не начислялась в связи с распоряжением генерального директора. Это была плохая новость. Но ему полагалась при увольнении выплата за неиспользованный отпуск, которую компания перевела на его лицевой счёт в колонии. Компенсация составила 26 тысяч рублей с копейками. Гриша подумал, что если бы не боязнь его бывшего друга и компаньона Антона Животкова перед всяческими проверками, которые мог на него наслать Тополев, то и этих денег он никогда бы не увидел. – Какая же ты всё-таки мразь, – негромко произнёс Григорий, подумав об Антоне. – Трудовую книжку прислал, конечно, но запись в ней сделал отвратительную. Лучше бы вообще ничего не писал или просто уволил по собственному желанию, – с отвращением и злобой заключил он. Тест обоснования увольнения звучал так: «Трудовой договор расторгнут в связи с осуждением к наказанию, исключающим продолжение прежней работы в соответствии с приговором суда, вступившим в законную силу, пункт 4 части первой статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации». Спустя три месяца как Матвей Жмурин приехал в лагерь, его «покровители» оторвались от своих важных государственных дел и обратили на него пристальное внимание, пояснив администрации колонии, что существование их подопечного не должно быть спокойным и безмятежным. Его сразу же определили в штрафной изолятор на 10 суток: и не одного, а вместе с тремя семейниками. Поводом для такого решения стала жалоба в прокуратуру, которую написал один из новых друзей Матвея – якобы, его изрядно помяли опера за отказ стучать на Мотю. Закрытое письмо с жалобой, естественно, не ушло адресату, а было прочитано цензором. После этого всех четверых застукали в отряде, не вышедшими в столовую для принятия пищи. После ШИЗО Матвей вернулся в свой 10-ый отряд, остальных раскидали по другим баракам. Ему пришлось выйти работатьна «промку» сварщиком контактной сварки, чтобы избежать дальнейших репрессий. Он даже стал ходить на завтрак, обед и ужин, демонстративно не прикасаясь к столовской еде – стоял, скрестив руки на груди, неподалеку от выхода. Не прошло и двух недель, как его снова закрыли на семь суток кичи. Причина – неявка на ужин с «промки». Прямо в камере изолятора состоялся жёсткий разговор на повышенных тонах с начальником колонии Шеиным, который по долгу службы пришёл к нему с проверкой. |