Книга Презумпция виновности, страница 264 – Макс Ганин

– Он три ляма «зелени» предлагал следователям за вывод его из состава подозреваемых, но те затребовали десять. Он отказал, сказав, что за такие деньги лучше посидит, – выдал Космос секретную информацию, полученную из недр оперативной части колонии. – Мусора наверняка постараются подоить его, поэтому в восьмой и распределяют.

– Да ладно, ему осталось-то сидеть всего пару понедельников. И, как я понимаю, кичей его не запугать – обломаются. Запугивать нечем. Он ради этих денег все невзгоды переживёт и всё вытерпит.

– Я тоже так думаю, – согласился Коля. – А вот Жмурин – другое дело! Ему ещё лет пять сидеть – как раз за это время пищеблок в порядок приведёт. По поводу него на днях сам Балакшин приедет из управы.

– Это кто такой? – с интересом спросил Григорий.

– Второй человек в Управлении ФСИН по Тамбовской области. Главный по шмонам и карательным операциям. Он «запреты» носом чувствует. Как бы ни прятали телефоны, он всегда находит.

– А при чём тут он и Мотя?

– Мотя?! – переспросил Космос с удивлением.

– Так на Бутырке Матвея называли, – пояснил Гриша.

– Как при чём?! Он же ВИП-клиент – личный узник президента, поэтому к нему особое внимание, как к Пудальцову. Вместе их в один отряд нельзя – боятся, что сговорятсяи оставшиеся после всех арестов капиталы Жмурина пойдут на финансирование «Левого фронта» Серёжи. И потом надо всем показать – и местным ментам, и блатным, что доить Жмурина можно только управским. Так что скоро наша весёлая разбитная жизнь закончится. Будут закручивать гайки и превращать лагерь из калоши в красную, особо показательную колонию, в которую не стыдно будет возить проверяющих и приглашать всяческие комиссии по правам человека и защиты прав осуждённых. Поэтому, Григорий, надо пользоваться моментом и успевать взять от нашей тюремной жизни всё по максимуму. Кстати, у нас продукты почти закончились, так что давай-ка список варганить. Лимиты я найду.

Звонок в санчасть в районе полудня и срочный вызов Тополева на вахту не сулил ничего хорошего, особенно после истории со звонком положенца. Дежуривший в этот день капитан по кличке «Патрон» пояснил Грише, что к нему приехали на короткую свиданку, и ему следует пройти в корпус свиданий и передач. Во внутреннем дворе административных зданий он наткнулся на выходящего из калитки, ведущей в ШИЗО, начальника отдела безопасности лагеря.

– Стоять! – скомандовал Борисыч. – Куда направляемся?

– Добрый день, Сергей Борисович, – поздоровался Григорий и сделал несколько шагов в его сторону. – Направляюсь на свидание, – пояснил он.

– А что это у тебя на ногах такое? – обратил внимание Борисыч на приобретённые Гришей у «обиженных» новенькие чёрные мокасины, абсолютно не похожие на положняковые уродливые сапоги.

– Летняя обувь, – прокомментировал Гриша. – В берцах жарко и неудобно.

– Ещё раз в таком виде увижу, отправлю в штрафной изолятор, – сказал Борисыч и махнул рукой в сторону барака, из которого он только что вышел.

– Будет исполнено, Сергей Борисович! – будто рядовой перед офицером, отрапортовал Тополев. – Разрешите идти?

Борисыч махнул на него рукой и пошёл в сторону вахты. Гриша поднялся вверх по лестнице и зашел внутрь двухэтажного здания, в котором ещё ни разу не был. Перед ним, как перед былинным богатырем, открылись три коридора – словно три дороги. Налево и вверх по лестнице был путь на второй этаж в блок длительных свиданий. Прямо вёл заветный для каждого зэка коридор на выход из зоны. Направо можно было пройти для получения передач и посылок, а также в комнату коротких свиданий. Дежурныйофицер, стоявший у двери, сперва поверхностно и, можно сказать, беспристрастно обыскал, а затем сопроводил Тополева в большую продолговатую комнату с тремя большими окнами, выходящими во внутренний двор, где слева вдоль стены на расстоянии полутора метров от окон была установлена длинная высокая деревянная кафедра, а к стене приставлена такая же длинная скамья. На неё-то офицер и пригласил присесть Григория в ожидании посетителя. Причём, если сидеть на этой скамье, то из-за высоты кафедры противоположной стены уже видно не было, а вдоль неё как раз находилась такая же конструкция для гостей. Расстояние между кафедрами было не менее трёх метров. Так, чтобы стоящие по обе стороны, не могли дотянуться друг для друга. У правой от входа стены стояли обычный ученический стол и стул, за которым обязан находиться наблюдатель из состава сотрудников администрации. Также для контроля обстановки в зале встреч по углам комнаты висели видеокамеры. Стены почти до потолка были отделаны пластиковой вагонкой в тигриных цветах, на полу лежал современный дорогой линолеум, а подвесной плиточный потолок был ещё белым, не успевшим загрязниться. Подразумевалось, что богатый и свежий ремонт всего блока должен был успокоить и направить на позитив приезжающих родственников и близких отбывающих наказание в этой колонии. Для полной гармонии и уюта в углу поставили большой аквариум с рыбками.