Книга Презумпция виновности, страница 166 – Макс Ганин

23 февраля, в День защитника Отечества, на Бутырском централе, как и по всей стране, был праздничный нерабочий день. По этому поводу администрация СИЗО разрешила желающим посетить православный храм во внутреннем дворе. Заблаговременно были составлены соответствующие списки в каждой камере на первом продоле, и около полудня выводной, зачитав фамилии верующих, согласованные оперативной частью, пригласил пройти вместе с ним строем на улицу. Перед очередным заседанием суда Тополев решил, что свидание с батюшкой в лоне церкви будет нелишним, а простая молитва у икон может даже помочь ему в его непростой ситуации и нелёгкой судьбе. Он вышел на морозный воздух вместе с остальными верующими первого этажа их корпуса и вздохнул его полной грудью. Солнце отражалось от чистого белого снега и слепило отвыкших от воли арестантов. Они, будто специально не спеша, передвигались по дорожкам внутритрюмного сквера, дабы насладиться этим кусочком иллюзорной свободы и хапнуть как можно больше кислорода и тёплых лучиков.

Пройдя мимо деревянной бревенчатой часовни, они подошли к белому трехэтажному зданию, на фронтальной стене которого находился главный и единственный вход в храм. Не очень широкая, но довольно высокая арочная дверь, ажурно вырезанная из сплошного дубового массива, открывалась в противоположные от центра прохода стороны навстречу прихожанам. Поодаль от входа на расстоянии полутора метров в голубом обрамлении висели старинные квадратные иконы Божьей матери слева и Иисуса Христа с белым ягнёнком на плечах справа. Сверху с огромной вертикально-прямоугольной золотой иконы взирала на люд Дева Мария с плащаницей в руках. Над ней в кованой фигуре, прикреплённой поверх белой стены, визуально напоминающей купол церкви с крестом, проросла надпись, сделанная желтыми стальными буквами: «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ЗА ВЕРУ ХРИСТОВУ В УЗАХ ПОСТРАДАВШИХ». Внутреннее убранство храма не уступало по богатству церковной утвари,количеству икон и настенной росписи большинству православных церквей Москвы. Отчётливо бросалось в глаза, что паства заботится о своем храме Божьем, а служители культа благодарно посвящают себя молитве и обрядам по имя Господа.

Гриша обошёл все помещения, постоял у каждой иконы, изучая их внимательно, поставил свечки, лежащие в достатке при входе, за упокой своей любимой мамы и за здравие всех своих родных, попросил Бога о защите и справедливости, о здоровье для своей семьи, об условном сроке для него в суде и сил пережить все испытания, свалившиеся на него в один миг. Он так искренне молился, шлёпая губами, перебирая имена близких ему людей, что был замечен священником, который тихой медленной поступью подошёл к нему и, дождавшись окончания молитвы, предложил Григорию исповедоваться и причаститься. Тополев с радостью воспринял это предложение, не совсем понимая смысл и последовательность проведения этого таинства.

– Ты крест-то православный носишь, сын мой? – поинтересовался у Гриши батюшка.

– Ношу, но восемь лет назад во время похищения с меня мой нательный крестик с цепочкой сняли недруги и с тех пор новым я не обзавелся.

– На вот тебе серебряный крест, освящённый мной, а нитку для него сестры в монастыре связали, – произнёс священник и протянул Тополеву маленький крестик на голубой веревочке. – Одевай его и перекрестись трижды, а потом подумай, в каких грехах ты хочешь предо мной исповедоваться.