Книга Презумпция виновности, страница 117 – Макс Ганин

– По сезону или слегка? – переспросил озадаченный Гриша.

– По сезону! – ещё раз повторил надзиратель.

– Может быть, следачка хочет допросить меня в здании УВД. Поэтому и повезут по сезону?! – подумал про себя Тополев и стал быстро одеваться.

У дежурки Большого Спеца среди прочих выездных он разглядел Аладдина. Того самого мужчину, который был вместе с Чурбановым в автозаке в день, когда его везли в ИВС на Петровке. Поздоровались, обнялись. От него веяло добротой и силой. Широкая улыбка на красивом лице взрослого восточного мужчины, умудрённого опытом. Аладдин был полон княжеского достоинства и силы духа. Курчавые чёрные с сединой волосы, борода, растущая от висков тонкой полоской, усы, красиво обрамлявшие рот, нос с горбинкой и ямочка на подбородке – во всём была видна порода и величие. Ему было около пятидесяти лет, однако глаза были мальчишески озорными, и это придавало ему моложавый вид

Их довольно быстро спустили вниз на сборку, сразу поверхностно обыскали и сверили анкетные данные, надели наручники, посадили в микроавтобус со свободными от решёток окнами, кожаными диванами в ряд и с надписью «Полиция» по периметру. В машине кроме конвоя их было двое, и они, радуясь своему нечаянному счастью, расслабились и стали общаться.

– Куда нас хоть везут-то? – с приятным восточным акцентом спросил Аладдин.

– В Таганский суд, – раздражённо ответил один из стражей.

– На «продлёнку» что ли? – с удивлением переспросил Григорий.

– Точно, на продленку, – ответил ему Аладдин, не дожидаясь реплики полицейского.

– Я-то думал на допрос в УВД ЦАО… – разочарованно пояснил Тополев. – Почти три месяца жду следователя, а она всё не приходит.

– Ничего. Сегодня её увидишь в суде и спросишь, почему не является к тебе на доклад, – произнёс конвоир и громко засмеялся.

– А почему так рано везут? У меня срок до пятого января, – продолжал сомневаться Григорий. – Может быть, всё-таки не в суд, а УВД ЦАО?!

– Нет, точно в суд, – на всякий случай посмотрев в бумаги,утвердительно ответил старший смены конвоя. – Судьи тоже люди и хотят отдохнуть в новогодние праздники. Поэтому все, у кого срок продления выпал с первого по десятое января, продлеваются в последние дни этого года.

– Вот! Исчерпывающий и всё объясняющий ответ! – подхватил Аладдин. – Судьи тоже люди! И этим все сказано… – Гриша хмыкнул, оценив шутку.

– Скажи, пожалуйста, – обратился Тополев к своему восточному соседу по дивану. – На перекличке ты произнёс свою фамилию и имя, такие красивые и длинные, что я не запомнил с первого раза.

– Мамедов Алиаддин Фарзанда Оглы, – произнёс на распев он. – Я по национальности курд и заодно дальний родственник «Шакро молодого».

Услышав имя одного из самых известных воров в законе, конвоиры с уважением посмотрели на своего подопечного.

Машина выехала из ворот бутырского тюремного замка и сразу же окунулась в предновогоднюю праздничную Москву. Украшенные шарами и гирляндами ели на площадях, снежные сугробы на улицах, люди, спешащие по делам, витрины магазинов, манящие надписями «SALE» и «СКИДКИ» – всё дышало грядущим Новым годом. Гриша через окно пассажирской ГАЗели пожирал глазами город, впивался взглядом в лица прохожих, как будто надеясь увидеть знакомое лицо и прокричать: «Я тут! Я живой!». На него нахлынули воспоминания, как он каждый год в это время так же, как и эти прохожие, ходил по Москве, погрузившись в предновогодние хлопоты не замечал проезжающих мимо автозаков. Тогда он и не знал, как они выглядят.