Книга Саван алой розы, страница 106 – Анастасия Логинова

– Вот-вот! Но тут важно понимать, что масса брызг крови была и в момент удара.

– И все-таки Соболева смогла убежать? – не понимал Кошкин. – И даже надпись эту сделала в садовницкой?

– Видимо от шока, – степенно рассудил Нассон и вздохнул. – На подъеме чувств и боль притупляется, и силы откуда-то берутся. Однако увы, в течение часа или двух жертва должна была ослабеть, а после тихо угаснуть.

Кошкин не стал уточнять при Михаиле Львовиче, что Соболева не только сделала надпись кровью на стене, но и, вполне возможно, оставила записку на клочке газеты. Догадалась, чем ее написать, за неимением карандаша, да еще и умудрилась припрятать тот клочок бумаги так, что его до сих пор не нашли.

Однако если у Соболевой и правда был в запасе час или два – вероятно, она могла бы успеть. Кошкин припомнил еще кое-что:

– Михаил Львович, вы сказали, что в момент удара было много крови. Брызги, как вы выразились. Выходит, и убийца должен был перепачкаться?

– Обязательно! – убежденно кивнул медик. – И одежда у него вся в крови, и руки, и – особенно – орудие убийства.

– Так ведь Нурминен найден в чистой одежде – крови на ней нет, – уточнил Кошкин. – Вы ведь сами его одежду и осматривали.

– Совершенно верно: крови нигде нет. Но, Степан Егорович, обратите внимание, в описи я сообщил, что одежда его почти что новая. Это может, конечно, означать, что ваш садовник большой аккуратист… либо – что нарочно в чистое переоделся. А искали молодчика, помнится, трое суток.

Не поспоришь. Будь у садовника Нурминена умысел, он и впрямь мог выдумать цыганку, запастись одеждою, детально разработать план, а после убить и ограбить несчастную вдову. Не исключено, что помогать ему могла сестра, служащая горничной в доме Соболевой. Следует и впрямь сосредоточиться на похищенном добре: где ценности, там, вероятно, и убийца.

Еще Кошкин отметил, что Нассон и не пытался выглядетьбесстрастным: он, похоже, был уверен в вине садовника. Переубеждать его Кошкин не стал.

– А что орудие убийства? В деле написано о нем весьма невнятно, но есть версия, будто это был молоток?

– Молоток нашли поодаль, в конце улицы. Относится он к делу или нет – не известно. Разве что сам душегубец подтвердит на суде. Однако на молотке были следы крови. Немного, но были. Оттого и решил тот первый следователь, что это и есть орудие убийства.

– Но вы так не считаете?

Нассон ответил не сразу, раздумывал, прикидывал… отложил надкусанный пряник, размешал давно остывший чай и все-таки поделился мыслями:

– Скажу вам так, Степан Егорович, судя по ранам на голове, на руках, на спине жертвы – это было что-то гораздо легче молотка. Молотком-то, да с мужицкой силою, можно кости в труху перебить. А здесь было что-то по форме на молоток похожее – только гораздо легче.

Похожее на молоток, но не молоток…

Кошкин про себя чертыхнулся. Очень ему не хотелось задавать Нассону следующий вопрос. Ему и себе-то его задавать не хотелось, да и думать о том неприятно было. И все-таки спросил:

– А могла ли это быть, скажем… рукоятка трости?

– Трости? – с удивлением приподнял брови медик. Даже бросил взгляд на свою, оставленную у вешалки в углу, рядом с пальто. – Пожалуй, что да, вполне. Тяжелая трость – не такая по весу, как молоток, конечно, но как те, что с металлическим стержнем внутри. Такая могла быть, да.