Книга Сборщики ягод, страница 123 – Аманда Питерс

– Ему оставалось учиться в школе еще год, но мы переписывались. Я хранила эти письма, но до них добрались жуки, и они рассыпались в пыль. Но кое-что из его писем я помню. Он был способный. Когда ему исполнилось шестнадцать, он ушел из индейской школы, пришел к моему отцу и попросил разрешения жениться на мне. Но только после того как устроился работать на лесопилку. Хотел показать, что уже мужчина и годится мне в мужья.

Моя жареная рыба с картошкой остывала. История захватила меня, и мне стало не до еды. Вода у нас за спиной отступала, начался отлив.

– Линди научила меня шить, и, пока не появился Бен, я шила.

Ей доставляло радость рассказывать об этом, а мне хотелось все запомнить.

Покончив с едой, мы уселись на скамейку с мороженым и смотрели, как отступает вода, а чайки дерутся за брошенные булочки от хот-догов и чипсы.

– Они хорошо к тебе относились? Та, другая семья? – спросила она, оторвавшись от ванильного мороженого.

– Да, они любили меня, по-своему. Заботились обо мне.

– Хорошо. – Она помолчала. – Может, когда-нибудь я смогу их простить.

Вечером, вернувшись в мотель и записав все услышанное – даже рука заболела, – я позвонила тете Джун. Я просила ее поехать со мной, но она отказалась, сказав, что будет лишней. Но просила позвонить, когда появится время.

– Привет, тетя Джун.

– Привет, Норма, милая. – Она замолчала, ожидая, пока я продолжу.

– Они такие замечательные, тетя Джун. – Я снова расплакалась. – Просто исхожу слезами, если так пойдет дальше, у меня их скоро, наверное, и не останется. – Я всхлипнула в трубку.

– Тебе надо выплакаться, Норма… или…

– Норма, тетя Джун. Просто зови меня Нормой.

– Не сдерживай слезы. Элис всегда говорила, что это все равно что терпеть, когда хочется пописать, – в конце концов станет больно, так что лучше не сдерживаться, а выплакать сразу.

– Элис и правда так говорила? – рассмеялась я.

– Ну, могла бы сказать. Ты же прислушаешься к совету, если он от Элис.

– К твоим советам я тоже прислушиваюсь, тетя Джун.

– Ну, раз так, расскажи мне о них.

Я рассказала ей все: полный отчет о последних нескольких днях, о слезах, о смехе и о печальном состоянии Джо. Рассказала про ботиночки и куклу, которая теперь сидела, прислоненная к подушке у меня в мотеле, про мой настоящий день рождения. Я рассказала ей, что у моей матери карие глаза, что у меня есть мудрая сестра Мэй и спокойный и сильный брат Бен. Что я из народа микмак и Бен и Мэй обещали рассказать мне, что это значит. Что моя смуглая кожа и темные глаза не выделяются в этом доме. Тетя Джун к месту хмыкала и восклицала, вздыхала и смеялась. Время уже шло к полуночи, и, когда пришла пора заканчивать разговор, у меня уже болело все тело.

– Люблю тебя, тетя Джун.

– Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи.

Несмотря на то что легла поздно, встала я на заре. Сварив чашку кофе в маленькой кофеварке в мотеле, я сразу поехала к дому. Мэй встретила меня в дверях.

– Заходи. Поможешь приготовить завтрак?

Не спала одна Мэй, и в доме было тихо. Она протянула мне пару картофелин.

– Первые два слова на языке микмаков, которые надо выучить, – «тапатат» и «битивей». Картошка и чай. – Она рассмеялась и протянула мне картофелечистку.

Я повторила слова несколько раз, пока не уверилась, что запомнила.