Книга Убийство цвета «кардинал», страница 99 – Людмила Киндерская

Мама была слишком занята собой и работой, и воспитывать ребенка у нее не было никакой возможности. Поэтому Поля обитала у бабули. И вот именно тогда она испытывала такое же чувство — чувство защищенности. Утром бабушка будила ее сначала в садик, потом в школу. Пока Поля завтракала, Раиса Афанасьевна хлопотала на кухне, наливала чай, раскладывала по розеточкам варенье и все время гладила ее по голове. Вот пройдет мимо, рукой по Полиным волосам проведет и дальше хлопочет. Хорошо было, ее любили. Все закончилось в одночасье. Бабушка умерла, и все прекратилось. И любовь, и уют, и защита.

— Я ужинать пока не буду, скоро придет Игорь, тогда вместе и поедим.

— Договорились, — улыбнулась Антонина. — Ой, чувствую, придется мне съезжать как можно раньше. Нет, правда, Полин, пора и честь знать, а то Игорь…

— А что Игорь? Знаешь, у Чернышевского есть «теория разумного эгоизма». Ты делаешь хорошо другому, при этом одновременно и себе. Так и я. Ты живешь у меня, я делаю хорошо тебе, но в то же время у меня самой прямая выгода. — Полина вымыла руки и медленно вытирала их полотенцем.

— Это в чем же? — спросила Тоня заинтересованно.

— Ну, во-первых, давно мечтала о домработнице, да еще бесплатной.

Тоня хмыкнула.

— А что?! Прихожу домой, а там настирано, наготовлено, наглажено… Во-вторых, мне с тобой веселей. А в-третьих, пока ты у меня живешь, мои отношения с Игорем не зайдут слишком далеко.

— Не поняла… —протянула Антонина, — ты что? Тебе Хлопонин не нравится?

— Да нравится, очень нравится. Но какой-то червь сидит внутри. Я боюсь, что, как только наше общее расследование закончится, закончатся и наши отношения. Поэтому я и хочу немного подождать.

Тоня молча налила чай, добавила лимон, мед. Поставила чашку перед подругой и опустилась на стул.

— Вот ты говорила мне, что изменилась. Что теперь ты не живешь прошлым. А на самом деле ничего не поменялось.

— Почему? — возмутилась Поля. — Что ты такое говоришь? Я думала, ты меня понимаешь. И про туфли тебе рассказывала. Что они перевернули мою жизнь. И про Одинцова рассказывала, что я с ним рассталась — именно сейчас по-настоящему рассталась.

— Знаешь, ты мне напоминаешь женщину, которая все время ела подпорченные бананы, хотя у нее были свежие. Но подпорченные надо же было доесть. Вот так всю жизнь и не пробовала хорошего качественного банана.

— А при чем здесь… — начала Поля.

— Да при том, что ты все равно боишься жить полной жизнью! Боишься, что вдруг тебя бросят в будущем, поэтому лучше быть несчастной в настоящем.

— Да, боюсь, что в этом такого? Ты тоже этого боишься.

У Полины от обиды дрожал голос. Как же так, ведь у нее все по-другому: и одежда, и прическа, и настроение… Она смогла противостоять маме, отказала Одинцову, у нее появились подруга и Игорь.

— Полин, да не в этом дело. Любой человек побаивается. Но одно дело просто бояться, а другое — бояться, но делать. Не все ли равно, что будет завтра? Главное — это сегодня.

Полина молчала, пока мыла кружку, молчала, пока ее вытирала, молчала, пока ставила ее в шкафчик.

— Ты, наверное, права. Но давай сейчас об этом не будем. Я еще немного покопаюсь в себе. Сразу же нельзя измениться на сто процентов, — она виновато улыбнулась.

— Ну и хорошо. Покопайся, только не копай глубоко, — Тоня тоже улыбнулась. — Ну и где этот твой Хлопонин? А то ты умрешь с голоду.