Книга Убийство цвета «кардинал», страница 46 – Людмила Киндерская

— При чем тут все это, Женя? — возмутился Силиверстов. — При чем здесь наша дочь и убийство?!

— Меня удивляет твой вопрос, Георгий, — голос матери звучал надменно. Она всегда называла мужа только полным именем. — Ведь после этого фирму, где работает наша дочь, могут закрыть. И она окажется на нашей шее.

— Если так случится, значит, будет на нашей шее, пока не найдет себе новую работу, — решительно произнес Полин отец.

— Ну уж нет, я не для того горбатилась всю жизнь, чтобы на старости лет кормить тридцатилетнюю кобылу, — фыркнула мать.

— Все, хватит, не ссорьтесь, — Поля вдруг категорически не захотела больше это терпеть. — Мама, что тебе от меня нужно? Каждый раз одно и то же: ты зовешь меня только для того, чтобы отчитать. Достаточно. Я пошла. — И она неуверенно шагнула к двери.

— А ну стоять! — гаркнула Евгения Егоровна.

Полина обернулась и как-то сразу успокоилась. Она увидела, что мама кричит, но глаза растерянные. Похоже, она не понимает, что делать дальше. Еще бы! Такое непослушание. Чтобы Поля что-то смела сказать, а тут еще и огрызнуться…

— Все, мама, я пошла. Больше я не намерена все это выслушивать. Пока, папка, — обернулась она к отцу, махнув рукой.

Мать еще что-то кричала вслед, но Поля ее не слушала. Выйдя от родителей, она вдруг почувствовала такое облегчение, что засмеялась. Папу только было жалко — и зачем он все это терпит? «А может, ему это нравится?» — неожиданно подумала Поля.

Встряхнув головой, она вышла на улицу. «В конце концов,сами разберутся. Это их жизнь».

И, вдохнув морозный ноябрьский воздух полной грудью, отправилась домой.

Антонины, как ни странно, не было, хотя она собиралась сразу после работы идти домой, в смысле домой к Поле. А ей так хотелось рассказать новой подруге, как она смогла дать отпор маме!

С другой стороны, в этом был свой плюс: можно спокойно подумать о сообщении Холодной. Полина села за письменный стол, выдвинула верхний ящик и покачала головой — там вперемешку валялись карандаши, ручки, бумаги для заметок. То ли дело идеальный порядок в столе Юлии Холодной. Да и не только в столе, но и на полках, в записях блокнота. Как только Полина подумала о блокноте, у нее снова мелькнула какая-то мысль, которая показалась очень важной, но она не успела ее додумать, потому что пришла Тоня. Она сразу юркнула в ванную комнату, защелкнула замок и включила в воду. Когда она вышла из ванной, Поля подума-ла, что подруга плакала.

— Да брось, Поль, не выдумывай, чего мне плакать? Я просто устала, давай спать, завтра поболтаем.

Полина легла и попыталась вспомнить, о чем думала, ког-да пришла Тоня: беспорядок в ее столе, порядок у Юлии, идеальные записи, каждой из которых отведена своя страничка. Стоп. Полина вскочила с кровати, включила настольную лампу, открыла блокнот Юлии на букве Х — на странице была только одна запись: Игорь. Вот что ее тревожило: почему Х и Игорь? Это у нее, у Поли, могло быть записано все что угодно и на какой угодно странице, а у Юлии, если написано Х, Х и должен быть.

Рядом с «Игорь» был написан номер телефона с тремя тройками на конце. Босиком, поджимая от холода пальцы, она пробежала в коридор, схватила сумку и вытрясла ее содержимое на банкетку.

Среди бумажек с формулами, цифрами и списком продуктов она нашла свой блокнот с желтым стикером на его переплете. На нем порывистым почерком была написано «Хлопонин» и цифры, последние из них — три тройки.