Книга Убийство цвета «кардинал», страница 43 – Людмила Киндерская

Тоня осторожно погладила Полю по плечу:

— Поль, у меня давно не было подруги. С тех пор как… ну да ладно, почти со студенческих пор. А тут я увидела, как ты заступилась за меня, и, ты знаешь, у меня внутри что-то перевернулось.

Полина смутилась. Говорить, что и у нее такая же ситуация, — глупо. Она продолжала смотреть на себя в зеркало, не зная, что сказать. Тоня подняла голову и хмыкнула. Зеркальная поверхность отразила двух заплаканных девиц с симметричными синяками вокруг глаз: у одной— вокруг левого, у другой — вокруг правого.

— Ладно, пошли работать. А то будет нам на орехи.

Не успели подруги дойти до своих рабочих мест, как к ним подскочила Егофкина:

— Поль, тебя Михальчук спрашивал. Злющий как черт.

Сегодня Ольга была в кофте-лапше — пик моды начала восьмидесятых. Талию пытался подчеркнуть сильно затянутый замшевый пояс с бахромой.

Полина бросилась в кабинет начальства.

— Слушай, Силиверстова, у нас во сколько обед заканчивается? — Михальчук поднес к ее носу часы. — У нас и так работников не хватает, а ты как себя ведешь? Может, ты не знаешь, что такое лояльность компании? Преданность ее делу?

— Ой, господи, Ефим Борисович, я же совсем немножечко опоздала. Ну вы же знаете, я задержусь. У нас же ненормированный график, — проговорила Поля.

— Ха-ха-ха, мне это нравится. Полчаса опоздания на работу уже у нас называется «совсем немножечко опоздала».

— Ну, раньше же так строго не было. Мы же не наглеем, — попыталась оправдаться Полина, но еще больше разозлила своего нового начальника.

— А ты до сих пор не в курсе, что теперь я ваш командир? Я быстро порядок наведу и выведу «Мего» на новый уровень. Так что заруби себе на носу: опоздание не-до-пус-ти-мо, — по слогам произнес он. — И как дела с пивной фирмой, с лицензией? Справилась уже?

— Хорошо, зарублю. Отчет по «Таволге» уже готов, я отдала секретарше печатать. По лицензированию еще пару дней нужно. Можно идти? — Полина вытянулась в струнку, всем своим видом демонстрируя служебное рвение.

Перед самыми дверьми, когда она уже взялась за ручку, Михальчук вдруг спросил ее проникновенным голосом:

— А скажи-ка мне, Силиверстова, в каких аудиторских компаниях сотрудницы в качестве украшения используют синяки под глазами?

— Ну Ефим Борисович, — протянула Поля, — я не виновата. Так получилось.

— Скажите пожалуйста, «получилось»! — добавил он немного елея в голос. И вдруг гаркнул: — Нет! Это просто не лезет ни в какие ворота!

На глазах Полины заблестели слезы.

— Сама посуди, — снизил тон Михальчук, — такой удар по имиджу компании: начальницу убили, а теперь и аудитор с фингалом ходит. Ладно, будет сырость разводить. Иди работай.

Из кабинета Михальчука Силиверстова спустилась вниз к охранникам.

— Ну что, Олег, как там Тонин муж?

— И козел же он,доложу я тебе, этот Серов Иван Васильевич. На бабу руки поднимать — последнее дело. Пришлось его проучить. Думаю, попритихнет на время, ну а там опять за свое возьмется, это точно. Не знаю, конечно, как он трезвый, но пьяный — идиот. Вот и тебе перепало, смотри, какой бланш под глазом вырисовывается.

— И ты туда же, — с досадой произнесла Полина. — Ты мне скажи лучше: как такое могло получиться, что ты не видел убийцу Холодной? Ведь он должен был пройти мимо тебя.