Книга Убийство цвета «кардинал», страница 29 – Людмила Киндерская

Норковый полушубок, оставшийся от ее прошлой жизни, висел в шкафу между рыбацким костюмом мужа и Тониной секонд-хендовской курткой. Серова провела рукой по серебристому меху и потянулась к вешалке, но внезапно передумала, накинула на себя старую теплую куртку и, немного подумав, сунула в карман нож.

На улице было ветрено, шел холодный дождь, который то и дело переходил в мокрый снег. Она решила пойти пешком: на такси не было денег, на автобусе ехать мучительно — свет, люди… Тоня специально не стала надевать капюшон, с каким-то мазохистским восторгом подставляя лицо хлестким ледяным брызгам: «Буря! Пусть сильнее грянет буря».

Когда она добралась до нужного места, ей казалось, что она промерзла до костей и даже кровь стала двигаться медленнее. Серова опустила окоченевшую руку в карман, нащупала рукоятку ножа, но сразу сжать ее не получилось — пришлось греть руку под мышкой. И тотчас же кисть заломило, кожа стала гореть, в нее, казалось, впились тысячи колючек, но подвижность вернулась.

Она стояла около высотногодома с отделкой под мрамор (а может, и не «под», а это самый что ни на есть настоящий мрамор), с панорамными окнами и большими балконами со стеклянными ограждениями.

— Да, в неплохом домике живет гадина, — пробормотала Антонина.

Через стекло подъездной двери был виден большой светлый холл и огромная монстера рядом с ресепшеном для консьержа.

Отогретой рукой Тоня сжала в кармане нож, и в этот же момент рядом с подъездом остановилось такси. Из него выскочил высокий и очень худой мужчина. Он открыл заднюю дверь, и оттуда почти вывалилась Лякишева в глубоко декольтированном платье с бутылкой шампанского в руке. Мужчина подхватил ее за талию, они засмеялись и, пошатываясь, пошли к дому.

Около подъезда Лякишева остановилась и посмотрела на Тоню. Их взгляды встретились, на Зоином лице отразился процесс мучительных раздумий, она подслеповато сощурилась и пальцем оттянула к виску уголок глаза.

«Ну же, давай узнавай. Бойся меня, сука», — мысленно приказывала ей Серова.

Но Лякишева не узнала. Кавалер нетерпеливо потянул ее за талию, и, поддерживая друг друга, они вошли в подъезд.

—Полина Георгиевна, ну вы же умный человек, а говорите такую чушь, аж уши заворачиваются, — Потемкин стряхнул пепел от сигареты куда-то мимо консервной банки, служившей пепельницей.

— Я ничего не заворачиваю, — сквозь слезы оправдывалась Поля, — я и правда ничего не видела.

— Вы не видели ничего или никого?

Потемкин провел ладонями по редким волосам, прижимая их к шишковатому черепу.

— И ничего, и никого, — высморкалась Полина. — Почему вы мне не верите?!

— А потому что вы мне говорите неправду, госпожа Силиверстова, — Павел Иванович сел на стул верхом. — Вы всем своим коллективом сидите в большой комнате, разделенной перегородками, если можно так назвать пластмассовые окошки. Из вашего зала двери ведут еще в два помещения — на вашу так называемую кухню и в кабинет Холодной. Эда-кая квартира-распашонка. Так? — ласково спросил Потемкин.

Полина неуверенно кивнула.

— Так какого же рожна вы, если сидели на месте во время убийства, не видели преступника?! — Потемкин вскочил и грохнул ладонью по столу. — Он должен был пройти через ваш зал. Должен!

Вместо того чтобы испугаться, Полина разозлилась.