Книга Убийство цвета «кардинал», страница 17 – Людмила Киндерская

В этот момент раздался звонок в дверь.

Поля вздрогнула, кипяток взметнулся, на мгновение оторвавшись от чашки, и тут же рухнул назад, плюнув огненными брызгами. Руку обожгло, но Полина отмахнулась от боли — кого же это принесло ночью?! Полицию? Пришли арестовывать? Или убийцу? Вдруг он потерял на месте преступления какую-нибудьулику и пришел, чтобы ее забрать? Теперь инсценирует ее самоубийство и подложит записку: мол, не судите строго, это я убила Холодную из зависти к ее красоте и уму.

Поля потрясла головой и на цыпочках подошла к двери. Что делать? Недавно она смотрела какой-то детектив. Там человек глянул в глазок, а ему из пистолета прямо в глаз и выстрелили. Господи, страшно-то как!

Пока Полина стояла босиком на холодном полу, трясясь от страха, звонок снова пронзительно взвизгнул. Поля дернулась, перекрестилась, наклонилась и глянула в замочную скважину.

Во дворе, куда свернула Серова, было празднично. Над дверью модного салона красоты «Лоренс» были привязаны шары, среди которых гордо красовалась цифра 5.

На автомобильной парковке стояло несколько десятков машин класса «люкс». Один за другим подъехали еще три автомобиля. Оттуда вышли дамы в вечерних платьях — кажется, одну из них Тоня видела по телевизору — и, несмотря на прохладную погоду, остановились, чтобы расцеловаться и поболтать.

Антонина поставила пакеты на землю, перехватила их поудобнее и только собралась побыстрее уйти, как дверь салона открылась и на его крыльце показалась дама в леопардовом манто с фужером в руке.

Она очень изменилась, но Серова узнала ее сразу — по тому, как заколотилось ее, Тонино, сердце, как внезапно перехватило горло и стало невозможно дышать.

— Эй, герлы, вы что там зависли? Шампусик греется.

«Герлы» засмеялись, защебетали и, мелко перебирая ногами под узкими платьями, двинулись к салону.

Антонина стояла, не в силах сдвинуться с места, и смотрела на женщину на крыльце «Лоренса». Та похудела, обесцветила волосы, сделала татуаж бровей, увеличила губы. Но да- же если бы Тоне не подсказало сердце, она узнала бы ее го-лос — чуть хрипловатый, с визгливыми нотками. Еще Ильф и Петров утверждали, что «когда женщина стареет, с ней могут произойти многие неприятности: могут выпасть зубы, поседеть и поредеть волосы, развиться одышка, может нагрянуть тучность, может одолеть крайняя худоба, но голос у нее не изменится».

Да, она стала другой — ухоженной, глянцевой. «Но не перестала быть дворняжкой», — с ненавистью подумала Тоня.

— Красиво живут, — со вздохом сказала полная женщина в спортивном костюме с палками для скандинавской ходьбы в руках. Серова неопределенно пожала плечами. — Хотя, с другой стороны, чего завидовать? Человек сам заработал, никто ей салоны на блюдечке с голубой каемочкой не приносил. Так что может себе позволить.

— Может, — сказала Тоня, подняла пакеты и медленно пошла мимо парковки с люксовыми машинами, мимо салона «Лоренс» с цифрой 5 над дверью в окружении воздушных шаров и мимо его хозяйки, стоявшей на крыльце в леопардовом манто и с пустым фужером в руках.

– Господи, Тоня, входи скорей. — Полина втянула коллегу в квартиру, настороженно оглядела лестничную клетку и захлопнула дверь.

Перед ней стояла всклокоченная и заплаканная Серова. Одной рукой она держалась за пальто с оторванной пуговицей, второй прикрывала глаз.