Книга Убийство цвета «кардинал», страница 115 – Людмила Киндерская

— А мне кажется, что она просто хотела найти козла отпущения. И ты в этой ситуации — просто леденец на палочке. Да ладно, что мы все о ней. А я вот что думаю. Вавилов ведь не убивал Юлию, и его никто в «Мего» не видел. Зачем он признался, что там был? — спросил Николай.

— А он бы и не признался. Это все Павел Иванович.

Тоня фыркнула:

— Ой, смотрю, у Игоря соперник появился.

Полина махнула рукой:

— Да иди ты… Вавилов бы и не признался. Но во время обыска у него нашли ту самую сломанную запонку. Он сказал, что сломал ее раньше. В записях охранников указано, что Вавилов был в «Мего» день назад. А уборка проводится каждый день. Поэтому точно он был в кабинете Холодной в день убийства, вернее в вечер убийства. Так что это — улика. И еще. Потемкин выяснил, что это Стас звонил на пост охранника, чтобы того отвлечь. Пока охранник аллокал в телефон, Вавилов незаметно вышел из «Мего». Но этот звонок одновременно и алиби для Вавилова: Юлю он не убивал. Потому что, когда он ушел, она была жива.

— Ты знаешь, мне почему-то Вавилова жалко. «Имаго» ос-тался должен «Кардиналу» огромные деньги. А в результате «Кардинал» не смог участвовать в конкурсе. Ну вот Вавилов и был вынужден… «Он, конечно, виноват. Но он… не виноват», — развела руками Серова.

— Ну, на Деточкина он совсем не похож. К тому же Вави-лов убийца, Тоня.

— Да я понимаю! Просто… Короче, я запуталась…

Они замолчали, переваривая информацию. Ее сегодня бы-ло так много, что усвоить всю сразу вряд ли было возможно.

— А еще Потемкин сказал… — начала Силиверстова.

Антонина закатила глаза.

Но Полина не обратила на нее никакого внимания.

— …Он сказал, что, по словам Вавилова, Юля была единственной женщиной, которую он любил. Израиль Моисеевич, адвокат от бога, взялся его защищать.

Новогодний корпоратив был в самом разгаре. Полина была в маленьком черном платье и туфлях «то ли ализаринового цвета, то ли “кардинал”». Странно, но туфли не оттягивали на себя внимание, не казались чем-то чужеродным, а воспринимались органично, дополняя и оттеняя общий образ.

Роберт Берц был импозантен. Он с улыбкой принимал поздравления, говорил дежурные комплименты, но взгляд его был пустым, отсутствующим.

Баграт привел с собой такую красивую девушку, что если у кого-то из женщин его отдела и были на него виды, то сейчас у них отпали всякие надежды.

— Знакомьтесь: Гаянэ, моя невеста. Девчонки, возьмете к себе в компанию?

— Конечно возьмем.

Мужчины кучкой стояли у столика с закусками.

— Я вам говорю, они со своей свободой слова уже переигрывают. «Свобода человека заканчивается там, где начинается несвобода другого».

— Да что ты от них хочешь?! Долдонят как заведенные: свобода, равенство, братство… Одна оболочка от слов осталась.

— Эй, мужчины, идите к нам, хватит о политике хотя бы на новогоднем балу! — крикнула Егофкина.

На бал она надела платье в пол цвета черники с молоком, расшитое люрексовой нитью. Нити было так много, что наряд был похож на кольчугу.

— У моей мамы похожее было лет двадцать назад. Где она только берет такое старье? Зарплата-то у нее хорошая, может купить себе нормальные вещи, — прошептала Антонина.

— Да она-то считает, что вещи нормальные. Ну вкус у человека такой, — вступилась за Егофкину Полина.