Книга Она (не) для меня, страница 44 – Полина Ривера

К вечеру ко мне в комнату приезжают две женщины. Одна из них представляется стилистом, другая — косметологом-визажистом. Первая демонстрирует мне длинную вешалку с разнообразными нарядами, специально подобранными для меня, другая — делает процедуры для лица и тела. В том числе и депиляцию… Господи, у меня от одной мысли о близости с Давидом подкатывает тошнота, а эти сороки то и дело щебечут:

«— Жена Давида Агарова обязана быть самой красивой и стильной. Как вам вот это платье? А этот великолепный костюм? А пальто из верблюжьей шерсти? Посмотрите, как вам идет этот цвет?»

Стольковремени мы с Резаном бьемся о стенку, пытаясь что-то поменять, но… Все наши усилия идут прахом. Я остаюсь в пустой комнате наедине с грудой дорогих вещей и модных туфель… Одна… Несчастная, раздавленная, обессиленная неизвестностью. Если буду плакать, лицо станет опухшим. Не хочу привлекать лишнего внимания домашнего персонала… Я вообще ничего не хочу…

Ночью мне удается позвонить бабуле. Она успокаивает меня и разъясняет, как вести себя во время церемонии.

— Ками, не суетись и не оглядывайся. Если Давид почует неладное, он велит запереть ЗАГС изнутри или увезет тебя в другое место.

— Бабуль, мы и так будем регистрироваться при закрытых дверях, — объясняю я. — Агаров арендовал правое крыло, предназначенное для торжеств. А у нас-то будет неторжественная регистрация. Там никого не будет, бабуль… Толпа охранников, мои родители, ты и… ну и все.

— Ну и ничего. Петр разберется. Они готовы вызволить тебя, Камила. Только еще не решили, куда ты поедешь? Я собрала тебе небольшой рюкзак с вещами на первое время.

— В Сочи, бабуль. Я все скажу дяде Пете.

Надо ли говорить, что я почти не сплю ночью? Резван рассказывал, что сегодня должна прилететь из Штатов его жена и сын… Ему совершенное точно будет не до меня… Утром я проваливаюсь в короткий поверхностный сон. Меня будит домработница. Быстро принимаю душ и на автомате завтракаю. Впихиваю в себя хоть какую-то еду… Мне не хочется, но и падать от голода в обморок я не планирую.

Няня, которую Давид нанял для Моники, кормит малышку кашей, умывает и одевает в нарядное платьице и туфельки «принцессы», как Ника их называет.

— Вам пора мыться и наряжаться, — с придыханием произносит стилист. Она ночевала у нас? Не похоже… Явилась ни свет ни заря, чтобы приготовить меня к торжеству.

— Я приняла душ, — отвечаю бесцветным шепотом.

— Вот и хорошо, — певуче протягивает она. — Давайте-ка, наденем нижнее белье, чулки, платье… А потом я вас причешу и накрашу.

Смотрю на свое отражение в зеркале, но не вижу там себя… Прошлую себя, кем я могу быть. Все сегодня закончится. Меня либо вызволят, либо не смогут этого сделать… И тогда я сгину в этом проклятом доме и в лапах Агарова.

— Ты готова, любовь моя? — в спальню входит нарядный Агаров.

— Давид, зачем ты зашел? Видеть невесту до свадьбы плохая примета, —мой голос походит на шелест. Бросаю взгляд в зеркало — бледная, хоть на мне пудра и румяна.

— А я не верю в приметы, Ками. Бери дочь и идите в машину. Регистрация через сорок минут. Как раз успеем доехать.

На ватных ногах спускаюсь по лестнице. Подол нарядного платья шуршит, касаясь пола, а сердце бешено толкается, ударяя ребра. Шуршит фата, плотные локоны, залитые лаком, скрипят каблуки серебристых туфелек по мраморном полу — все словно призвано довести меня до истерики.