Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 76 – Аманда Скенандор

Сколько времени прошло с тех пор, как Мириэль танцевала в последний раз? С Рождества, предположила она. Обязательная вечеринка со всеми крупными шишками студии. Чарли взял с нее обещание, что она будет танцевать и улыбаться, а не просто хандрить в баре всю ночь. И она это сделала – двух песен было достаточно, чтобы соблюсти приличия, – и улыбалась тоже, но любой мог видеть, что это была приколотая улыбка, аксессуар, ничем не отличающийся от нитки жемчуга на ее шее или заколки для волос из перьев.

Но до этого, до смерти Феликса, она любила танцевать. Званые обеды, светские балы и кабаре в центре города. Ей нравилась музыка, смешанный запах пота и духов, порыв воздуха, овевающий ее кожу, когда она кружилась. Это был шанс очистить ее разум и существовать только в физическом мире. Здесь и сейчас.

Мириэль надела колпачок на ручку и положила лист бумаги – все еще чистый, за исключением даты и имени Чарли – обратно в коробку для канцелярских принадлежностей. Она была не в настроении выуживать из себя извинения за чье-то ядовитое перо. «Нестабильна в течение многих лет,– говорилось о ней в статье Picture-Play. – Настоящая голливудская трагедия».За последние дни она прочла статью дюжину раз. И каждый раз слова жалили по-новому. Унижение. Неужели она не сможет отвлечься от этого хотя бы на один вечер?

* * *

Смотровая башня представляла собой шаткое сооружение, стоявшее сразу за забором между протестантской часовней и живой изгородью. Мириэль никогда не взбиралась на эту штуку. Деревянная рама выглядела хлипкой и потрепанной. Она скрипела от малейшего дуновения ветерка. Ей говорили, что вид, открывающийся оттуда, стоил двух дюжин лестниц, и что только в прошлом году правительственный инспектор признал сооружение надежным. Мириэль, однако, была настроена скептически.

Заходящее оранжевое солнце висело над горизонтом, и воздух был похож на губку. Легкий ветерок трепал верхушки ближайших деревьев. Сверху доносились музыка и смех.Мириэль ухватилась за поручень и полезла наверх.

Вид превзошел все ожидания. Поднимаясь по последним ступенькам, она смогла увидеть всю колонию, раскинувшуюся перед ней – длинные параллельные дорожки и пристроенные дома, четырехугольники зеленых лужаек между ними, переплетение медицинских и хозяйственных зданий, широкие крыши столовой и зала отдыха. За аккуратно подстриженной живой изгородью виднелся большой дом с довоенным фасадом, а дальше – два ряда коттеджей для персонала. В дальнем конце колонии виднелись молочный амбар и силосы[53], а также кольцо ореховых деревьев, охранявших кладбище. Когда она вышла на площадку и посмотрела в противоположном направлении, увидела широкую гладкую поверхность Миссисипи, мерцающую в угасающем свете. Река окружала Карвилл с трех сторон, как извилистое тело змеи: крутая дамба, изрытая колеями дорога и изгибающийся вдоль нее проволочный забор.

Хотя она жила рядом несколько месяцев, это был ее первый взгляд на могучую реку. Игра меркнущего света на ее стеклянной поверхности напомнила Мириэль об океане. Но запахи и звуки вокруг были другими, и у нее сдавило грудь. Она забыла, как сильно скучала по соленому воздуху, крикам чаек, волнам с белыми шапками, набегающим на берег.

– Ты пришла! – воскликнула Жанна, вернув Мириэль обратно в Карвилл, прежде чем она смогла до конца вспомнить ощущение горячего песка под ногами.