Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 75 – Аманда Скенандор

Стоило сестре Верене заметить за изгородью хотя бы пальцы ее ноги, и Мириэль могла бы считать, что ее работа в больнице закончена.

Ей было очень интересно, как живут сестры. Выглядят ли они также или снимают свои огромные шляпы и распускают волосы, как только поднимаются по лестнице? Проводят ли они свои свободные часы, стоя на коленях в молитве, или рисуют, вяжут, или даже играют в карты, как обычные женщины? Конечно, трудно представить сестру Верену за карточным столом, играющую в червы или рамми. И уж совершенно невозможно представить, как она затягивается сигаретой и повышает ставку в азартном покере.

Мириэль усмехнулась этим мыслям. Страница перед ней все еще была пуста.Она написала несколько строк, зачеркнула их, начала снова. Еще несколько строк, и ее ручка остановилась. Лучше просто взять новый лист. Она скомкала бумагу и отбросила ее в сторону. Ее ноги, все еще заживающие от нарывов и поражений, возникших после реакции на йодид, зудели, и она засунула их под стул, чтобы не чесаться, пока пишет.

Она только успела написать дату и «Дорогой Чарли», когда в комнату ворвалась Жанна. Девочка открыла шкафчик для пластинок, встроенный в основание фонографа, и просмотрела содержимое.

– Какие нам нужны? – У Жанны, казалось, было только два режима: беззвучный и громкий.

В гостиную вошла Айрин, одетая в платье-фартук в бело-зеленую клетку. Они вместе провели вторую половину дня в аптеке, но теперь подруга переделала прическу и накрасила губы.

– О, давай просто возьмем все.

Жанна начала вынимать пластинки из шкафа.

– Только осторожнее. – Айрин наклонилась, чтобы помочь ей, читая названия пластинок вслух, вытаскивая их вместе с комментариями типа «о да, это здорово» или «вот эта бодренькая».

Мириэль не могла писать из-за всего этого шума и ждала, рассчитывая, что они заберут пластинки и уйдут куда-нибудь, чтобы послушать их. Она услышала, как захлопнулась дверца шкафа и как хрустнули коленные суставы Айрин, когда та встала.

– Слушай, держу пари, миссис Марвин великолепно танцует, – проговорила Айрин, обращаясь к Жанне. – Почему бы тебе не попросить ее пойти с нами?

Мириэль развернулась на стуле к приблизившейся Жанне.

– Хочешь пойти? – спросила девочка.

– Куда вы собираетесь?

– Миссис Харди собирается выучить меня танцевать, для вечеринки.

– Научить меня, – поправила ее Айрин.

– Научить меня, – повторила Жанна, наклоняясь поближе к Мириэль. – Хотя она слишком старая, чтобы знать какие-нибудь танцы флэпперов[52]. А ты их знаешь?

Мириэль рассмеялась.

– Возможно, я танцевала чарльстон и шимми раз или два.

– Ух ты! Значит, ты пойдешь со мной?

– Я не могу. Мне нужно написать письмо.

Жанна нахмурилась.

– Ты все время пишешь эти чертовы письма!

– Не употребляй это слово, – возмутилась Айрин.

– А ты все время это говоришь.

– У взрослых есть такая привилегия. Больше сказать нечего. А теперь давай оставим миссис Марвин в покое.

Жанна поплелась из комнаты. Айрин последовала за ней, но, остановившись у дверного косяка, бросила через плечо:

– Мы будемна смотровой башне, если ты передумаешь.

Мириэль снова повернулась к письменному столу. Дело было не в том, что она все время писала письма, а в том, что она была настолько замедленной – чертовски замедленной, как сказала бы Жанна, – что казалось, будто она делает это постоянно. С дорожки донеслись голоса Айрин и Жанны, прерываемые взрывами смеха.