Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 179 – Аманда Скенандор

Выйдя на улицу, Мириэль почувствовала себя еще более незащищенной. Ее ноги чесались от желания броситься бежать. Глубокий вдох, и Мириэль направилась к железнодорожной станции. Ей требовалось сознательное усилие, чтобы держать спину прямо, голову высоко и ступать грациозно. Но это отвлекало ее от того, чтобы впасть в истерику. Она убедилась, что шарф скрывает рану на шее, и запретила своей руке снова и снова блуждать там.

На полпути к железнодорожной станции чье-то лицо заставило ее выглянуть из своего защитного кокона. Это было лицо на плакате, смотрящее на нее через витринное стекло. Чарли.

Несмотря на все опасения, что за ней действительно может охотиться полицейский патруль, Мириэль остановилась и подошла к окошку билетной кассы, за которым висел плакат. «Моя лучшая девушка»– прочла она название, написанное ярко-синими буквами. Она прижала пальцы в перчатках к стеклу и провела по контуру лица мужа. Он выглядел точно таким, каким она его помнила, жизнерадостным и уверенным в себе. Художник-колорист упустил зеленые искорки в его карих глазах и слишком сильно подкрасил губы, но в остальном казалось, что он находился прямо перед ней – в миниатюре. Мисс Торн тоже была изображена на плакате, однако Мириэль лишь мельком взглянула на нее, прежде чем снова перевести взгляд на Чарли. Чего бы она только не отдала, чтобы он был сейчас с ней!

– Хотите билеты на дневной показ? – спросилголос.

Мириэль вздрогнула и отступила в сторону. Старик уставился на нее из-за окошка кассы.

– Фильм имел настоящий успех у критиков, – заметил он.

Мириэль улыбнулась. Чарли был бы рад.

– Нет, билет не нужен, спасибо.

Она позволила себе бросить последний взгляд на плакат, а затем продолжила путь к станции.

* * *

Путешествие на поезде до Франклина длилось всего несколько часов. Поля сахарного тростника, ветхие дома на плантациях и зеленые болота проплывали за окном. Каждый раз, когда попутчик смотрел в ее сторону или по проходу шел кондуктор, внутри у Мириэль все сжималось. Но она продолжала смотреть им в глаза и улыбаться.

Местечко Франклин был примерно вдвое меньше Нью-Иберии, с поросшими мхом дубами и рифлеными фонарными столбами вдоль Мейн-стрит. Мириэль нашла гостиницу и с помощью клерка наняла лодочника, который должен бы провезти ее по местным водным протокам, впадающим в залив Кот-Бланш.

Они отправились в путь рано утром следующего дня, плывя по вздувшейся протоке в плоскодонной лодке, похожей на ту, которую мастерил отец Жанны. Лодочник, некий мистер Джессэп, оказался сгорбленным мужчиной с длинной седой бородой и беззубым ртом. У него был такой выраженный акцент, что она понимала только половину из того, что он говорил. Но он управлял лодкой – пирогой, как он ее называл, хотя Мириэль она напоминала каноэ, – с грацией и ловкостью прима-балерины.

Весенний сезон ловли креветок только начался, и они миновали несколько больших лодок – двадцать и больше футов в длину – с одним парусом и туго натянутым такелажем, соединенным с сетями невода. Мириэль придумала для себя историю накануне вечером. Она искала маленькую девочку, которая, возможно, пыталась найти работу или хотела скрыться на лодке.

– Это твоя дочь? – спросил мистер Джессэп.

– Нет, – ответила Мириэль после минутного колебания. – Моя… э-э… племянница. Ее не было почти две недели, и я отчаянно пытаюсь ее найти.