Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 155 – Аманда Скенандор

– Айрин! О, Боже. Айрин! – Она опустилась рядом с кроватью и потрясла женщину. Конечности Айрин были холодными и окоченевшими. Она хлопнула Айрин по щеке в надежде, что подруга вздрогнет, вздохнет или дернет веком. Ничего.

Мириэль отскочила от кровати и закричала.

* * *

Два дня спустя Айрин похоронили под недавно распустившимися пеканами на кладбище на окраине колонии. Мириэль не отрываясь смотрела на маленькие белые надгробия, усеявшие двор, на которых были выгравированытолько имя, идентификационный номер пациента и дата смерти. Камень Гектора и кучка других были яркими и стояли прямо. Остальные были испещрены мхом и занесены землей. Мириэль стало тошно при мысли о том, что теперь Айрин среди них, особенно когда она осознала, что на камне будет выгравировано придуманное имя. Мириэль даже не знала настоящего имени подруги. Теперь она никогда его не узнает.

В официальном отчете причиной смерти была названа сердечная недостаточность. Мириэль держала пустую бутылочку из-под лизола при себе. Смерть Айрин не должна была стать пищей для пересудов Бригады Кресел-качалок. Кроме того, ее сердце действительно было разбито из-за письма, которое Мириэль нашла у кровати. Оно было от ее сына, где он прямо писал, что не хочет, чтобы она возвращалась домой, сколько бы отрицательных анализов у нее ни было. Как сказал мистер Хэтч, однажды прокаженный всегда остается прокаженным.

Возвращаясь с кладбища, Мириэль чувствовала себя опустошенной и оцепеневшей. Как мог сын Айрин быть таким жестоким? Высокий забор с колючей проволокой поблескивал вдалеке. Впервые казалось, что он не только удерживает их внутри, но и защищает от всего зла снаружи.

Небольшая группа собралась в коттедже Фрэнка, как и после похорон Гектора, но Мириэль не сумела заставить себя присутствовать. Она не могла бы слушать там фонограф без того, чтобы снова не слышать тот царапающий звук. Было достаточно уже того, что, куда бы она ни пошла, она не могла избавиться от ощущения, будто чувствует запах смерти, который теперь был накрепко связан с запахом лизола. И она не могла закрыть глаза без того, чтобы вновь не увидеть Айрин, неподвижно лежащую на кровати.

Мириэль просто села с Жанной на ступеньках заднего крыльца дома восемнадцать, наблюдая, как дневной свет покидает небо. Девочка прислонилась к плечу Мириэль и заиграла на губной гармошке. Она воспринимала инструмент как нечто само собой разумеющееся и практиковалась каждый день с Рождества. Но эту мелодию – медленную и задумчивую – Мириэль раньше не слышала. Ноты опутали ее сердце, как колючие кусты ежевики.

Она обдумывала каждое слово, сказанное Айрин на Марди Гра. Платье. Кольцо. Конечно, к тому времени женщина уже приняла решение.

Мириэль не могла даже думать о слове «самоубийство» без того, чтобы его тяжесть не угрожала раздавитьее. Она обняла Жанну и прислушалась к ее игре. Сколько смертей повидал бедный ребенок? Сколько еще их случится на ее пути?

В ту ночь, после того как все легли спать, тишина дома стала угнетать Мириэль. Ее пульс участился. Она дышала все быстрее и быстрее, но воздуха все равно не хватало. Она накинула кимоно и заглянула в комнату Жанны один, два, три раза, просто чтобы убедиться, что с девочкой все хорошо. Она включила обе лампы в гостиной и попыталась почитать журнал. Слова были не более понятны, чем китайские иероглифы.